— А ты? — Она держала в руках шкуру — видимо, что бы там не говорила, но ночевать предпочитала не одна, а с мулатом…
— И я. Не буди остальных.
В хижине Элина перебинтовывала Нате руку — моя девочка в пылу схватки даже не заметила, как копье, пущенное рукой дауна, оцарапало ей кожу. Отпив воды, я направился в угол, где заманчиво трещали угольки очага. Тепло… Вот он, мой дом. Но, надолго ли? И что со мной только что было?
Я сидел возле очага и вновь перебирал в памяти слова Сыча… Как нам предстояло жить дальше? Если Сова все понял правильно, а скорее всего, так оно и есть, то нашему будущему проживанию в форте приходит конец… На земле, стряхнувшей с себя, как пылинку, все неисчислимые города и страны, вновь могла появиться, как вечная проказа, одна из ее никогда не заживающих язв — война. Между себе подобными! Я впервые пожалел, что так рвался к людям… Мне казалось, что, после таких испытаний, уже никто и никогда не сможет поднять руку на человека — нас и так оставалось совсем мало. Но еще до прихода зэков убедился — я ошибаюсь. Здесь, как всегда и везде, вновь начинал править закон сильного! И, трижды прав Стопарь, заставляя меня определиться и твердо следовать дороге, которую я уже выбрал для себя и всех обитателей форта. Получалось, в долине действует три закона: мой, требующей уважения к каждому и соблюдения хоть каких-то мер приличия и порядка, закон неограниченной вольницы и свободы, которого придерживался Сова и практически все жители долины, и последний — самый новый и самый старый закон — пришельцев. Закон сильного, позволяющий грабить, насиловать и убивать. И каждый, даже мой, требовал крови — в целях самообороны. Несколько минут назад именно этого я и хотел! Крови!
Я содрогнулся — наваждение… А может, так и надо? Хотя бы, как наш шаман? Он не особо ценит чужую жизнь. Не так, как я. Я перевел взгляд на дверь, прикрытую шкурой свинорыла. Да, Белая Сова относился к этому проще. Он снял скальп, с убитого Элиной, бандита и, не испрашивая ничьего мнения, подвесил его сушиться на шест, возле входа в дом, где мы жили. Туча, увидев это, охнула, но, удерживаемая суровым взглядом Стопаря, смолчала и ничего не стала говорить. И теперь, за шкурой — тот самый шест…
Мы все никак не могли лечь. Элина, всегда веселая и вносящая в наш размеренный уклад некоторую искристость, к ночи стала очень тиха и задумчива. Она почти не принимала участия в общем разговоре, ограничиваясь односложными ответами. Ната погладила ее по голове:
— Лина… Линочка!
Та слабо улыбнулась и вновь замкнулась в себе. Ната расстелила постель — набросила на свежие травы несколько шкур овцебыков со срезанным мехом и, поверх всего, сохранившееся одеяло — подарок индейца. Простыней, которыми мы пользовались в подвале, у нас не осталось — все погибло в завалах при последнем землетрясении. Я надеялся, когда-нибудь, вернуться туда и попробовать откопать часть прежних богатств… но стоили ли они того? Более серьезные проблемы возникли в связи с появлением в долине Сыча и его банды. До той поры мы вынуждены ночевать так, как это уже давно делали все остальные — прямо на шкурах, или травяной подстилке. В доме веяло теплом — Ната поддерживала постоянный огонь в нашем новом очаге… Он давал слабое освещение и высушивал неизбежную сырость, накапливающуюся в углах, не имеющего окон, помещения. После подвала здесь казалось тесно, но все же мы могли разместиться с некоторым комфортом. Впрочем, проводя большую часть времени на воздухе, мы приходили сюда лишь на ночлег. А Сова, в отличие от нас, вообще предпочитал ночевать на открытом воздухе, укладываясь на жесткую землю и пользуясь лишь одной подстилкой из крепкой шкуры волка. Я наклонился к девушке и взял ее лицо в ладони:
— Давай спать, солнышко. Нам с тобой рано уходить…
Она безвольно подчинилась. Я подумал — ее мысли заняты тем, что она сегодня совершила. Когда мы, с Натой, убили в предгорье тех, кто принес гибель всем ее спутникам, с нами тоже творилось что-то похожее…
— Иди ко мне.
Я поднял ее на руки и отнес к Нате. Подруга сразу обняла ее и принялась раздевать. Элина протестующе захлопала глазами, но Ната мягко заметила:
— Это лучшее, что тебе сейчас надо…
Я сел на край. Ната разоблачила Элину и сняла свои одежды, а потом призывно посмотрела на меня. Я последовал ее примеру.
Элина лежала ничком, сведя ноги вместе и прижав руки к груди. Она нисколько не была настроена, на то, чем хотела ее отвлечь Ната. Я наклонился к ее ногам. Меня уже охватило возбуждение — обнаженные тела девушек всегда вызывали немедленную реакцию, и я только поражался, тому, откуда у меня порой берутся силы? Элина закрыла глаза. Я бережно перевернул ее на живот… Какое-то новое ощущение начало захлестывать меня с головой — мне хотелось сегодня не ласкать, а брать женщин силой, грубо и с болью! Я не понимал, отчего оно возникло, но уже чувствовал, что хочу войти в девушку без тех нежных слов, которые всегда сопутствовали нашим бурным ночам…
