— Возьми ее! — Элина высвободилась и горячо зашептала — Мне и так сладко! Пусть теперь она будет с тобой! Я хочу, чтобы ей было хорошо!
Я не возражал — уже было все равно, с кем и как… Сил сдерживаться просто не оставалось. Ната, слышавшая все, ждала дальнейшего.
— Я хочу ее так… — я положил ладонь на бедро. Элина согласно кивнула, и, отстранившись, стала было укладывать теперь уже покорную Нату на постель, но я ее остановил:
— Нет. Ложись! Пусть она будет на тебе. Хочу, чтобы она тебя касалась. Словно, обоих сразу!
Ната улыбнулась и опустилась на грудь девушки. Элина взялась за ее бедра, и, словно облегчая мне проникновение, потянула подругу на себя. Я, окончательно теряя голову, уже готов был вонзиться в иное отверстие, но Элина, поняв мое намерение, расширив глаза, воскликнула:
— Нет, нет! Ты такой большой сегодня… Ей будет больно! Пожалуйста, Дар!
Я помедлил… и кивнул. Ухватив член рукой, направил его ниже того места, которым первоначально стремился овладеть, и, более не сдерживаясь, лег на спину Наты. Элина продолжала ее удерживать, одной рукой, второй — гладила меня по голове, что-то шепча… Ната подавалась мне навстречу, и я проник в ее вагину, уже обильно покрытую соком. Я входил в нее так, что при каждом движении девушка ахала, вскрикивала и билась всем телом. Элина отпустила ее бедра и положила ладонь на мои ягодицы. Она пощипывала, поглаживала и всячески ласкала кожу, и я еще больше стремился выплеснуть скопившуюся энергию в желанное тело. Я слышал, как Ната два или три раза громко крикнула, выгибаясь навстречу моим движениям, и вновь без сил падала на тело Элины. Разрядка никак не приходила, более того, я чувствовал в себе огромную силу и еще сильнее, и глубже ударял всем телом о ягодицы девушки.
— Не могу больше… Дар, Лина…
Я медленно поднялся, весь дрожа и готовый вновь прильнуть к ее телу. Ната сползла с Элины, и устало легла на бок. Она опустила голову и жалобно произнесла:
— Он совсем замучил… Элина, пожалей!
Та поджала затекшие ноги и повернулась к ней:
— Солнышко ты наше! Иди ко мне!
Она обняла Нату и прижалась к ней своим телом. Я, разгоряченный и остающийся неудовлетворенным, положил руку на ее талию. Элина повернула голову, прошептав:
— Как ты хочешь?
— Как? — Я чуть помедлил, дав волю своим страстям и ощущая полную покорность и готовность девушки, им следовать. А еще через миг — накатила темная, страшная волна какой-то мрачной ярости, испытываемая словно вовсе даже не мной…
— Не поворачивайся. Встань на колени! И… терпи.
Я не узнавал свой голос — это был хрип, похожий на рычание. Что-то было в этом тоне такое, отчего они обе мгновенно умолкли. Элина, широко раскрыв глаза, смотрела на Нату, та — на меня, и никто ничего не понимал.
— Ну!
Я видел перед собой только самок, готовых повиноваться своему властелину… Клыки оскалились, шерсть стала дыбом — вожак хочет совокупиться со всеми сразу! Род должен заткнуться, и, тихо, беззвучно, прятаться по углам пещеры — вожак получит то, на что имеет право!
— Дар… Ты что?
— Дар? — Я оглянулся на девушку — та, в страхе, отшатнулась…
— Кто — Дар? Где — Дар?
— Родной… Вернись…
Вместо ответа, я рывком бросил другую на настил, покрытый шкурами зверей. О каком другом вожаке говорят самки? Где он? Здесь — только я! Я!
— Ната, что с ним?
— Лина… Молчи, ради всего святого… И — покорись.
Самка, которую мне хотелось разорвать, подчинилась… Бесподобные, манящие и доступные ягодицы приподнялись навстречу, и я, вконец дурея от стремления немедленно взять ее этим образом, схватился за талию девушки. Девушки? Кто это? Как? Что-то произошло в этот момент — я словно оказался в ином месте, и иным человеком… Человеком ли? Жажда крови, насилия, вовсе не присущая мне раньше, перевесила все! Я не хотел, не мог быть ласковым и нежным… Было только одно желание — войти в нее с силой, заставить кричать от боли и унижения, и, услышав мольбы о пощаде, получить от этого желаемое успокоение!
Я рывком притянул ее к себе, развел мягкие полушария в стороны и приставил орган к маленькому, сжавшемуся отверстию. Элина вскрикнула — я надавил, проникнув внутрь, и сразу, ухватив ее за бедра, со всей силой потянул на себя, не давая вырваться. Кажется, я даже кричал… Девушка еще раз дернулась, застонала, но я уже не останавливался… Перед глазами все плыло — я ощущал жертву, которую терзаю длинными, кривыми когтями! Разрядка не наступала — я все сильнее и сильнее тянул на себя покорное тело, все больнее впивался в ее кожу… Она рыдала! Другая самка, во все глаза смотревшая на меня и подругу, испуганно поднесла ладони ко рту. Все, даже не сильное сопротивление, было жестоко и грубо преодолено. В какой-то момент, первая, плача, опустилась на локти рук и уронила голову на постель, предоставив тем самым мне еще большую доступность и облегчая движения в своем чреве. Еще несколько движений, ярость, жестокость — и я взорвался, сам сотрясаясь всем телом и дергая девушку, словно стремясь разорвать ее на две половины… И, сразу, куда-то исчезла злость, желание истязать и насиловать. С глаз слетела пелена…
