Утром Сова сухо простился и ушел. Индеец никак не хотел смириться с тем, что я так и не поддержал его идеи — уничтожать врага партизанскими методами, везде, всюду, из засад и без пощады. Примерно то же, где более, а где менее кроваво, предлагали и остальные жители нашего небольшого поселения — и только Ната, маленькая и мудрая женщина, сколь ни испытывала ненависти к подобным отщепенцам, поддержала меня:
— Сова предложил наилучший вариант. Если нет сил, биться в открытую — надо нападать из засад. Но! — она обвела присутствующих горящим взором. — Пока нас не трогают — а мы можем считать, что это так! — Не следует дергать волка за хвост… В долине хватит места для всех. И, слова Дара тоже никто не опроверг — пока еще никто, кроме нас, не решился дать отпор. Пусть будет мир. Плохой мир, не спорю… Но — мир!
— Этот мир хуже войны… — Стопарь хмуро сплюнул, но больше не стал развивать эту тему. Вместо него задала вопрос Салли:
— Я плохо понимать наши действий. Ты желать мир, между форт и Сыч. Но получится ли, не залить долину кровь, как того предлагать Сова?
— Если бы только он. Сыч, к сожалению, тоже. Он уже мнит себя, этаким удельным князем. А кто ему может помешать?
— Ты. — Элина, до того не вмешивающаяся в споры, неожиданно вставила свое мнение. — Ты, и мы все — вместе с тобой. Но, после этого, таким князем станет уже Дар!
Я вздохнул. Похоже, уверения индейца и пророчество Стары, дало свои плоды — теперь и Элина видела меня вождем прерий…
…У живого и деятельного кузнеца, в голове постоянно бродили свежие идеи, для претворения которых в жизнь он все время пытался подбить и меня.
— Вот, посмотри! — он нервно совал мне под нос какие-то отростки черно-зеленого цвета, с бугристыми наростами на стеблях. — Попробуй!
— Что это еще?
— Ты попробуй, попробуй!
Чтобы не обижать могучего старика, я с неохотой откусил кусочек. Непонятное растение напоминало жевательную резинку, с явным привкусом сахарного сиропа.
— Ну, и что дальше?
— Сладко?
— В общем-то, да.
— А представь себе, что нашел ее растущей почти на голых камнях! У нас таких — целое поле! Ведь это — точно, что-то из прежних, настоящих растений! Может, в прошлом, сахарная свекла? Подумаем с Беном, будет и настоящий сахар! Значит — не все пропало? Могут они расти и в этих условиях? Могут! А, раз так — давай, засадим зернами пшеницы участок, возле Черного леса. Ты же говорил — у вас, в тайнике, вроде как оставалось немножко… Надо попробовать! Раз эта штука так прет, то и пшеница вырастет не хуже. Или, даже нет, посадим выше, по течению Синей реки, чтобы отсюда видно не было — пришлым об этом знать не следует!
Я вздохнул, откидывая от себя стебель.
— Вот именно, Стопарь. Само растет — ты сам сказал. А зерна, когда еще прорастут. И участок еще перекапывать, да от сорняка освобождать — кому это делать? Когда?
— Иэх! Как ты не понимаешь? — он огорченно хлопнул себя ладонями по ногам. — Не для себя стараюсь! Для всех! Будет у людей хлеб — вера появится! Вера! В то, что жизнь не окончена, что не одно только мясо в пищу годиться. Мы же одной охотой не протянем! Ртов добавится, неужто, все время в лесах да степи проводить? А так — закрома наполним, все будут знать, что у нас хлеб растет! Да ты уважение всей долины в один момент завоюешь!
— И благодарность — от Сыча. Нет, кузнец. Не время сейчас этим заниматься. Мы, не перемен года толком не знаем, ни, когда сезона дождей ждать… Что сейчас — осень? Зима? Лето? Даже Сова, у которого на все ответ найдется — и то, в смятении. Да и не даст он совета — другим занят… Камлает — если знаешь, что это такое. Сам мне признался. Хочет наше будущее узнать — одного мнения Стары, ему мало. Между прочим, я ему часть семян дал. А ты глаза не вскидывай — они требуются индейцу для его обрядов! Он мне говорил об этом. Но, если вдруг, он их тебе отдаст — для такого поля, как ты предлагаешь, рук надо вдвое больше прежнего. Камни убрать, землю вспахать — шутка ли? А у нас, и так, дел невпроворот. Еще изгородь толком не поставили, баню бы сложить…
Он приосанился.
— Баню? Что ж, это можно. Опыт есть, как бани строить… А что, горячей водой из ведер мыться уже несподручно?
— Не сравнивай. Баня — и лекарство, и отдых. Не одно и то же, что из ведра плескаться. И стены для нее ставить — из бревен. Их хватит, наносили уже достаточно — не надо больше спины рвать, можно и остановится. Бен рассчитает, а ты возьмись. Так, понемногу, и все вокруг такими стенами выложим. А горячая водичка — она и на случай осады не помешает. Понимаешь?
Он нахмурился — любое упоминание о чужаках заставляло его думать об уведенной ими девушке, Анне…
— Как думаешь? Жива девка, еще?
— Не знаю, — я отвел глаза, старательно разглядывая соломинку под ногами. — Если и жива, то… сломлена совсем. Эти твари все человеческое уже из людей выжгли…
Он скрипнул зубами:
— Давить их надо. Как Сова предлагал, давить!
— И что? Сколько ты бы успел убить? Они — не дети, Стопарь. И тоже — луки и самострелы имеют. И драться приучены — другой жизни и не знали, пожалуй. Что толку нам погибнуть? Сыч того только и желает…
