На песке что-то разворачивалось… Из глиняной крепости, едва последние лучи солнца скрылись за горизонтом, стали выползать бледно-желтые создания. Количество насекомых поражало — казалось, термитник не мог вместить в себя такую прорву, уже заполнившую собой все дно оврага. Когда масса шевелящихся тел стала перехлестывать за края голого песка, все они, словно по команде, устремились в одном направлении — к краю. Через пару минут дно оврага опустело, словно никто и не тревожил эти крохотные барханы — термиты набросились на близко растущие деревья и кусты, вгрызаясь в них довольно острыми жвалами. Но кустарник и траву возле самого оврага не тронули!
— Соображают…
— Заметил? Погоди, пока вернутся… — Череп загадочно усмехнулся и присел на камень, заранее подложив под себя скомканную шкуру. — А нам, не мешает перехватить. Есть мясо, пара корней — женщины угостили. Да и вода закипела.
— Ульдэ тоже есть еда. — Девушка хотела реабилитироваться в моих глазах. — Пеммикан, сушеная рыба, лепешки из солнечного цветка.
— Из чего?
— Это она так подсолнечник называет. — Череп уже уплетал жесткое, провяленное мясо, запивая его из своей бутылки обычной водой. — Стара наловчилась молоть семена, мука, хоть и грязноватая, но по вкусу ничего. Очень сытно — я пробовал.
— Мы тоже его едим. Но лепешки делать не пробовали.
— А вам и без надобности. Я слышал — до сих пор настоящую муку имеете? Ты знай — хоть в какой упаковке, даже в цинке, срок хранения у пшеничной — не более года. Потом становится отравой. Лучше выбросить…
— У нас она в подвале лежала. В холоде. Но по срокам — да, давно должна стать прогорклой. Туча печет, тем не менее. Пока никто не жаловался.
— Траванетесь разок — вспомнишь. — Он даже не удивился моему признанию. Видимо, слухи о нашем прошлом богатстве давно и прочно стали «притчей во языцах» …
Ульдэ бросила в котелок несколько горстей пеммикана — горячий и питательный бульон, куда лучше сухпайка. Мы поели в молчании. Говорить не хотелось — и устали, за время длительного перехода и метаний средь трав, и не о чем. Череп, хоть и старался не подавать виду, плохо привыкал к своей подчиненной роли. А сейчас, замечая неуклюжесть и откровенное незнание многих вещей у своего «вождя», и вовсе стал угрюм — я даже решил, что он уже пожалел о своем решении… Примерно по тем же причинам не раскрывала рта Ульдэ. Она и без того трудно уживалась с мужчинами, провести с двумя несколько дней — своего рода подвиг. И ее уязвило замечание охотника и спеца — а мы ведь так и не поняли, что он имел в виду?
— Луна яркая. Хорошо. Сейчас сам все поймешь. — Он словно прочитал мои мысли…
На краю оврага послышалось шуршание. Сонмы термитов стали возвращаться в гнездо, неся на себе огромное множество кусочков коры, трав, белеющей древесины. Потоки лились со всех сторон — и скоро первые из них стали исчезать в глиняном замке-крепости. Когда основная масса уже прошла, песок вдруг стал вздыбливаться широкими кругами, будто поверхность от брошенного в воду камня. Среди насекомых начался хаос — мы ясно видели, как те бросают свою поклажу и мечутся в панике, стремясь избежать этих кругов.
— Теперь смотри!
В центре одного из песчаных кругов появилась воронка, куда стали проваливаться все ближайшие термиты. Яростное шипение, скорее свист — и мы заметили взметнувшиеся над жертвами мощные кривоватые жвалы, с ходу опустившиеся на жертв. Тоже самое, происходило и у других кругов-воронок. Десятки жвал, сотни термитов, шипение и свист — и хруст… До отвращения жуткий. Те, кто находились там, внизу, пожирали добычу, а затем вышвыривали ее наружу — пустые, сломанные хитиновые панцири, с палец величиной. Я кинул в один из кругов камень — Череп предупреждающе вскинул глаза, но промолчал. В ответ из воронки раздался скрип, снова появились жвалы, а затем — ярко-синие глазницы какого-то громадного паука, будто вертящиеся по всем направлениям сразу.
— Не стоило этого делать. — Череп уже собирал вещи.
— Вот как? Нам нужно уходить?
— К сожалению. Моя вина — надо было предупредить.
— Твоя. — Я вовсе не собирался потакать охотнику. — Мы, в форте, многого не знаем, учимся друг у друга. И у тебя будем учиться — раз сам предложил.
Он насупился, но огрызаться не стал.
— Кто это? — Ульдэ неотрывно смотрела на дно и песок оврага. Я оглянулся — из песка по направлению к девушке змеились сразу несколько щупалец с костяными зазубринами-жвалами на кончиках.
— Быстрей! — Череп, по-видимому, потерял самообладание и резко ухватил девушку за руку. — Быстро наверх!
Повторять не требовалось — все-таки, прошедшие месяцы не дались даром, и мы давно не беспомощные новички. В подобные моменты любой из жителей прерий, прежде всего, следовал приказу, и, лишь потом — узнавал причину. Я выскочил наружу, выбросив свой и чужой мешок, Череп выхватил Ульдэ — и под ней клацнули щупальца, едва не сомкнувшись на ноге девушки… Мы отбежали от края обрыва, крайне встревоженные случившимся.
— Впредь не следует кидать кам…
