— Потом нас стало больше, потом — еще больше. Люди приходили и уходили. Редко, кто рождался в племени, чаще, это были уже взрослые, решившиеся порвать с прошлым навсегда. Иногда — такие же, как те, с которыми ты вступил в борьбу. У нас с Косматым не родилось детей — слишком нетерпелив оказался мой муж, когда лишил меня девичьей чести. Да и как иначе? Девчонка, у которой едва пролилась первая лунная кровь — и взрослый, огромный и изголодавшийся мужик. Я долго и тяжело болела после этого, и уже не могла рожать.
— Сколько тебе сейчас?
— Много… — она неопределенно махнула рукой. — Тогда, во время большой войны, я была совсем соплячкой…
— Не пойму… А когда он тебя выкрал?
— Тогда и выкрал, — невозмутимо ответила Стара. — Никто никого не искал — не до того было. Пару раз прочесали солдаты лес, думали, что тут шатаются диверсанты. Но куда им было тягаться с Дубом — тот всех спрятал так, что даже с собаками ничего не обнаружили!
Я слегка нахмурился — понятно стремление людей как-то уйти от действительности в наше время. Но, представить себе такое, много лет тому назад? Когда вся страна участвовала в смертельной схватке не на жизнь, а на смерть, и скрываться в зарослях от участия…
— Ни Дуб, ни Косматый не являлись предателями, — опять угадала старуха мои мысли. — Они воевали… Косматый — с первых дней. На самой границе. Принял первый бой, был ранен и попал в плен. Убежал. Снова поймали. Снова убежал. Перешел фронт, и здесь уже свои дали ему десять лет за то, что был на территории врага и остался жив. Он убежал и из тюрьмы — не успели отправить в лагерь. Но возвращаться больше не стал — ушел в лес. Там встретился с Дубом. У него та же история. Только того посадили еще раньше. Он участвовал в лагерном восстании, всех расстреляли, а он чудом выжил… Выполз из общей могилы и пешком через полстраны шел домой. Вспомнили детство, какие-то книжки — я в этом ничего не понимала — и решили стать теми, кем и стали. Косматый увел туда свою семью — сумел выкрасть их из-под носа властей! Но, к тому времени, его жена умерла, осталась дочь и два сына. Они все оказались совсем еще детьми, даже меньше, чем я. Мне пришлось стать им матерью… Кому была нужна какая-то цыганка, когда ежедневно пропадали без вести тысячи?
— А ты? Сколько было тебе?
— А я знаю? У цыганок рано становятся женщинами, едва только появится первая кровь. Меня бы отдали в соседний табор — к отцу уже приходили свататься и внесли за меня выкуп. Дуб хорошо сделал, посоветовав Косматому меня украсть. Мне понравилась свободная жизнь в лесах.
— Где теперь его дети?
— Кто его знает? — она вздохнула. — Родными они мне не стали… Что могла сделать для них молодая и неопытная девчонка? Девочка умерла от простуды, прежде чем я научилась обращаться с травами… а ее братья сгинули сами — ушли и не вернулись. Косматый сильно постарел тогда…
Стара, хмуро перекидывала камешки и ладони в ладонь, и неожиданно бросила их на землю:
— Все, Дар. Хватит о прошлом, тебя должно интересовать будущее.
— Ты его знаешь?
— Да. Твой голос дал силу этим камням — им все равно, о чем с тобой говорить.
— Догадываюсь… Твои сородичи так охмуряли доверчивых граждан и выуживали у них деньги!
— Не все, — она лаконично оборвала мое негодование. — Только те, кому разрешено. Есть цыгане, которые занимаются гаданием, есть — воровством. Я происхожу из тех, кто просто кочует и, при случае, не брезгует заработать на легковерии людей. Только ты забыл — цыганского, во мне осталось, только что кровь, да имя…
— Имя?
— Старица… Старой меня прозвали позже.
Стара снова кинула камни и уже серьезно посмотрела на меня:
— Хватит тревожить прошлое… Слушай меня, будущий вождь! Того, что было — не вернуть! — забудь о нем. Но есть настоящее! Твоя жизнь теперь на моей ладони, как и жизнь тех, кого ты оставишь после себя! У тебя будет множество битв — кровь заливает мои пальцы так же часто, как вода от дождя! Но у тебя есть много друзей, верных и преданных. Опирайся на них, и ты станешь непобедим!
— Стара…
— Не перебивай меня! Мое время подходит к концу — я вижу это… После моей смерти, шаманом станет Белая Сова. Он уже умеет многое и знает достаточно, чтобы меня заменить. Только моего дара предвидения он не постиг… Это, не просто слова — опыт тех поколений, которые веками жили на природе и умели слышать ее, как ты слышишь сейчас меня. Мои предки, даже, разговаривали с лошадьми, на удивление всех остальных! Но я больше не цыганка! Я — жена, умершего много лет назад, вождя, теперь его место свободно. Ты становишься им по своей, или, по чужой воле. Сова не может — он не способен вести за собой людей…
— А я могу? Все это слишком сложно…
— Напротив, все просто. Терпи и делай свое дело. — Стара вздохнула и принялась складывать камешки в мешочек. — Ладно… хватит. Я сказала тебе много, и не сказала ничего. Ты сам видишь — я не стала тебе ничего обещать! Или ты хотел услышать что-то иное?
— Нет. Достаточно и этого. Кажется, я должен тебе верить? Что ж, я все понял. Ты не предсказываешь как настоящая цыганка, потому что ты стала индианкой?
