— Ага, с приятелем, — он скривился. — И что? Вдвоём, или, в втроём, воевать станете? Сыч не дурак, парень. Ты на него попрешь, а он в отместку, парочку в поселке завалит. Понимаешь тактику? Твои же, потом тебя и проклянут… Это не с этими, — он мотнул головой в сторону Черепа и Ульдэ. — Полудикими, по травам шляться. И что это за рисунок у него на роже?
— Отметины боевые… С каждым новым бандитом — свежая зарубка. Нравиться?
— Дикари, точно…
— Пообразованней многих ваших будет.
Он замолчал, а потом с тоской сказал:
— А со мной… что сделаете? На перо посадишь, да? Может, отпустишь? Я тебе ничего не сделал….
— Не сделал. А что сделать собирался?
— А что я могу? Сыч — всему хозяин и голова. Свалил бы я от него, так ведь в одиночку, куда идти? Страшно. Но и с Сычом, в одной упряжке ходить, обрыдло… Воля есть, а по мне ничего и не надо. Я привык сам по себе работать.
— А как жить будешь? Прежней «работы», как ты привык, здесь нет. Не воровать же… Смысла в этом мало.
— Да проживу… Вон, пику сделаю, стану рыбу в ручьях бить или зверя какого, как вы. Отпусти…
Я посмотрел на Ульдэ. Она стиснула еле заметно губы — девушка отдавала мне право решать. Череп промолчал.
— Слово не нарушу. Можешь быть свободен. Хочешь — к своим возвращайся, хочешь — один иди. Выхода из долины нет — разве, только если назад, в шахту… Но запомни! Вернешься к Сычу — второй раз не жди пощады. Сам говорил — он меня искать станет. Как найдет — еще посмотрим, кто от кого убегать будет. Хочешь идти? Иди.
Я кивнул Черепу:
— Развяжи его. Прерии большие — места хватит для всех.
Охотник разрезал путы на ногах и руках пленного. Тот подул на запястья и удовлетворенно произнес:
— Вот это — другое дело. Я сразу просек, что вы не такие, как наш пахан — попусту никого мочить не станете. Потому и не сопротивлялся особо, когда выскочили.
— Попробовал бы… Прими совет на дорогу. Сними эту униформу, по ней тебя всякий за чужака примет. А относиться к вам, после всего, будут соответственно.
— Это — верно. А на что поменяю? Тут, у вас, вроде не так, чтобы совсем голым ходить можно.
— Не мои проблемы. Охотиться станешь — будешь в шкурах.
— Сыч все тем кичится, что у него и его помощников роба черная. Первые, значит. А у вас, кто в шкуре — тому и почет? Ясненько… За совет — спасибо. Учту.
— Ну и иди тогда… Свободен.
Он встал, недоверчиво посмотрел на нас и медленно отошел на несколько шагов. Увидев, что вслед ему никто не целится — мы продолжали спокойно сидеть на земле — он остановился и произнес:
— Выходит и вправду, отпустили? Как зовут тебя, чтоб припомнить, если свидимся?
— Дар. Вождь селения, расположенного у Синей реки. А его — Череп. Девушку — Ульдэ.
— Дар? Слышал я про тебя… Братва шумела, ты в лесу самого Сыча заставил в попятки играть? И девки у тебя, типа как дикие кошки? Наши говорят — пахан насчет твоего селения особую мыслю имеет. А что и как — извини, не в курсах. Дар… Чудные у вас имена.
— Ваши клички лучше, что ли?
— То — клички… А твое — запомню!
Он повернулся и зашагал по траве, постепенно исчезая среди зарослей кустарника.
— Ты его отпустил — а он ведь так на все вопросы и не ответил. — Спокойно заметил ему вслед Череп. — Ни что ели, пока в долине появились, ни откуда вышли…
— Ответил он… Слышал, сколько народу под землей было? А сколько вышло — прикинул? Ты что, не догадался? О чем мне было его спрашивать? Такой правды знать не хочется. Так что, извини. Допрос проводить, как-то не обучен…
— А вот я, обучен как раз… Нет, не на все он ответил. Но, воля твоя — пусть идет. С этими, что будем делать?
Череп многозначительно кивнул в сторону связанных бандитов — Ульдэ привела третьего — возле которых сгрудились, давно переставшие работать, женщины. Я подошел к ним.
— Один из ваших сторожей мною отпущен. Пусть живет. Мы можем убить всех, но что будет потом с вами?
Та из женщин, которая говорила со мной, отрицательно махнула головой.
— Не надо. Что этим изменишь? Они сорвут свою злость на нас!
— Если будут знать, что это сделали люди! — Череп сурово встал за моей спиной. — Но в прерии столько хищных зверей…
— Что сделали именно эти? — я указал рукой на бандитов. Женщина нахмурилась. Другая, из толпы, зло произнесла:
— Вот этот, здоровый, Тому убил…
— Кого? Тому? — я вспомнил, про смущавшуюся девушку, которая встретилась нам с Натой во время второго посещения поселка. Бандиты сразу попали именно на ее землянку, и с тех пор я не слышал о ней ничего.
— Да. Сначала на круг пустили… Это у них так называется. А потом стали все вместе, даже не по очереди. Разорвали всю… Она еще жила немного. А потом, один из них… Муха, кажется? Велел ее вытащить за пределы поселка и бросить там, живой. Вот этот, напоследок, ударил ее ножом в живот и повернул. Говорил, так его дружок делал — мол, харакири, для слишком строптивых. Тома кричала… страшно. Нам подойти не разрешили. А там, сам знаешь… обычно возле поселка крыс нет, но тогда появились. Когда люди отошли — стаей и набросились.
