Почему-то захотелось разрыдаться, но я сдержалась. Вот если бы он заявил: «Не бойся, все будет хорошо», — я бы дала ему в глаз, но он поддержал меня иначе, по-своему, и, что странно, именно эти слова я и хотела услышать. Я с трудом подавила подкрадывающиеся рыдания и поежилась от холода, а Майл вдруг сказал:
— Не плачь, Маша. Ты ведь жива. Не утонула.
Я шмыгнула носом, а он ни с того ни с сего притянул меня к себе и осторожно обнял. Это попытка подбодрить недоутопленницу? Если да, то очень странная! Терпеть не могу все эти телячьи нежности! Но почему-то я не вырывалась. Хотелось вот так застыть и никогда никуда не уходить. Вообще не шевелиться, потому что впервые в жизни я почувствовала себя защищенной и, что самое противное, всхлипнула. Слез не было, но чего мне стоило их сдержать, знает только алкоголик, перед которым поставили бутылку водки и повелели сутки не отводить от нее взгляд, распивая соки и чаи. Дживас начал осторожно гладить меня по голове, а я прижалась к нему и вцепилась в предплечья пальцами как утопающий в спасательный круг. Впрочем, так оно и было, только Мэтт был спасателем, а не окружностью, предназначенной для спасения… Он молчал и только крепко прижимал меня к себе, а я хлюпала носом и отчаянно мечтала никогда в жизни больше не заходить в реку. Мерное сердцебиение рядом с моим ухом успокаивало, а ровное дыхание геймера заставляло дышать с ним в такт. Постепенно я приходила в себя и наконец-таки смогла осознать, что обнимаю чужого мне человека, и это не заставляет меня морщиться и вопить: «Сгинь, нечистая, а то святой водой оболью!» Но почему-то мне было пофиг, и отпрыгивать от Майла я не собиралась. Будь на его месте Кэль, я бы покраснела, как вареный рак, и ломанулась на край света, чтобы скрыть смущение, а вот Дживас… с ним была совсем другая история. Он был таким простым, родным, но в то же время абсолютно непредсказуемым, что мне не было ни стыдно, ни страшно: я почему-то была уверена, что этот Фрейд недоделанный поймет меня правильно. Наконец, я успокоилась окончательно и титаническим усилием воли отлепила себя от хакера. Он настороженно посмотрел на меня, а я слабо улыбнулась и прошептала:
— Спасибо, Майл.
Он кивнул и тоже улыбнулся, а я потопала на берег, где нас уже ждал мечущийся, как зверь в клетке, Михаэль.
— Ты в порядке?! — возопил он, как только я двинулась к суше. Земля, прими меня обратно! И огради от водных процедур…
— Ага, — криво улыбнулась я, достигая-таки этой самой земли. — Все пучком, нос пятачком. Спокуха. Но в воду я больше не полезу. И плевать мне, что там L вещает.
— Так нельзя! — тут же возмутился Император какао-бобов.
— А мне пофиг, — хмыкнула я, завернулась в свое полотенце с мультяшным котенком с головы до ног и уселась на траву.
Мэлло хотел было объяснить мне, какая я «редиска», как говорили в «Джентельменах удачи», но Дживас его перехватил и начал шепотом что-то втирать. Кэль то хмурился, то кивал, то морщился, но, наконец, тяжело вздохнул и заявил:
— Как знаешь!
После этого он уселся на свое полотенце, а Мэтт потопал за сигаретами, выудил из кармана джинсов пачку табачных дудочек и пошлепал куда подальше. Встав так, чтобы ветер не нагнал дым на нас с арийским биг-боссом, Майл прикурил и блаженно затянулся. Блин, если его сей процесс и правда так успокаивает, может, и мне попробовать? Хотя нет, я за здоровый образ жизни…
— Конфету хочу, — выдала я вслух, неожиданно для самой себя. — Леденец на палочке.
Мэлло удивленно на меня воззрился, а затем рассмеялся.
— Буду проходить мимо музея пастилы, сделаю тебе запас сахарных петушков, дитятко, — сквозь смех заявил он, и я почувствовала, что сердце болезненно сжалось. Он меня еще и дитем неразумным считает… Ну и ладно, не важно! Он все равно скоро исчезнет, так что не очень-то и хотелось… Только от этого еще больнее.
Посидев так минут десять, я дождалась Юльку, которая выбежала из реки и ломанулась ко мне с воплем: «Маша, как ты?!»
— Нормиком, — улыбнулась я, подумав, что мы с ней поменялись местами.
Грелля рухнула рядом со мной прямо в траву и обняла мою доходяжную тушку, а я прижала ее к себе и начала гладить по мокрым темным волосам.
— Больше в реку ни ногой! И плевать мне на задания! — наконец выдала она, и я согласно кивнула. Юлька отлепилась от меня и, подтащив свое полотенце, устроилась рядом, расспрашивая, как я себя чувствую и ничего ли не болит. Я отвечала, мысленно костеря L за его затею и благодаря Дживаса за оперативное спасение, а вскоре к нам присоединился Бёздей.
— Как я понимаю, мы опять не сможем потренироваться, — раздраженно сказал он, и я подумала, что и в неудачном утоплении есть плюсы.
— Нет, — покачала головой Юля. — Ей же плохо.
— Значит, завтра, — категорично заявил Бёздей, после чего отправился вытираться и собираться. Мы последовали его примеру, и вскоре всей гурьбой шлепали до дому, до хаты, причем сумки Юльки тащил маньяк, нагруженный этой самой Юлькой и почему-то не сопротивлявшийся, а мои, как ни странно, сама Императорская Шоколадница.
