Встав около девяти утра, я обнаружила нехилую пропажу: мафиози дома не было, равно как и их вражины, Ривера. На вопрос: «А где эти деятели?» — L пожал плечами и сказал, что они ушли на работу. Вот блин, а я ведь и забыла, что со среды Мэтт приступает к несению трудовой повинности! Вата же пошлепал, как оказалось, выяснять, почему его перевод велели несколько переделать редакторы. Он получил задание еще при устройстве на работу и выполнил уже довольно большой объем, но редакторов что-то не устроило, и он решил лично разобраться, что не так. Я как-то волновалась: он ведь не умеет с людьми общаться, но L сказал, что он справится, и я решила не нервничать: яблок нет, а без них нервные клетки не восстанавливаются. Правда, получалось плохо… Мэлло же, как оказалось, с утра позвонили и сказали, что он принят, после чего наша Шоколадка свалила на место службы. Сам же L приступал к работе только со следующей недели, как раз, когда наш нынешний препод нас покидал, а потому я осталась с роботом-куном одна. Печаль-тоска! Но я решила сделать вид, что его просто нет, и потопала готовить завтрак для Юльки, будущего препода (надо же задобрить?), себя любимой и, возможно, Бейонда. Кира же мог умотать к Васе, а мог и припереться — шансы были пятьдесят на пятьдесят… В результате, я напекла блинов и уселась читать Ниаровскую подборку, а около одиннадцати пришли Юля и ее маньяк. Один-единственный. На вопрос: «А где божественная сущность с темными мыслями?» — Юлька фыркнула и пояснила, что Лайт, оказывается, устроился в то же издательство, что и Ниар, только дизайнером, причем именно вчера вечером, а сегодня у него должен был быть первый рабочий день, и он утек на службу еще ранним утром, о чем гласила записка следующего содержания, выполненная каллиграфическим почерком: «Сим сообщаю, что ушел на работу. Ягами Лайт». Марти Сью есть Марти Сью, даже почерк у него не как у врача, что только аптекарь спьяну разберет, а как у писца древнего Рима… Бейонд же, сверкая глазищами цвета заката, заявил, что я просто обязана с ним вечером потренироваться. Я согласилась, и мы мирно уселись завтракать, но меня не покидало волнение за Ниара, лишь усилившееся, когда я узнала, что он будет работать в одном месте со своим свежеубиенным врагом. В результате я поделилась тревогами с Юлей, и она предложила сходить в редакцию: все равно заняться нам было нечем. Я радостно согласилась, а Бёздей сказал, что пойдет в клуб кен-до на собеседование. L же было на нас глобально начхать — он, как оказалось, взломал сайт Министерства Внутренних Дел, надыбал информацию о каком-то маньяке и пытался его вычислить, поглощая сладкое со скоростью белки, точащей орех. Я подумала, что моим запасам кранты, а если так пойдет и дальше, то и деньгам, но ограничивать его не стала — как говорится, чем бы дитя не тешилось, лишь бы матери плешь не проедало. А L такую попытку сделал, сказав, что я все же должна научиться плавать. Ага, «щаз»! «А в рот тебе не плюнуть жеваной морковкой», как говорят в народе? Разбежался, хоть за подтяжки к холодильнику привязывай! Впрочем, я как раз и привязала, позволив хомячить сладкое, меня не трогая…
