Вернулись домой мы уже вечером, и, пока я готовила ужин, L сообщил о своем согласии с тем, что учить меня должен именно он, а также заявил, что составит мне расписание. Я мысленно взвыла, но куда ж деваться с подводной лодки? А потому сдалась на милость глючной панды. Сварив борщ и налепив вареников, я вернулась к чтению юмористических рассказов, а Юля в это время смотрела на своем планшете аниме «Хеллсинг» — оно ее успокаивало. В результате, около шести притопал Мэтт и, не заходя на кухню, ломанулся переодеваться. Вот уж точно человека бесит формальная одежда… А через полчаса возвратился и Кэль, поступивший точно так же, как и его друг. В результате зрелищем неканонных Мэлло и Мэтта нас не порадовали, но нам с Юлькой было как-то пофиг — мы были по уши в делах. В семь мы сели ужинать, не дожидаясь Бейонда, который возвратился ровно через пять минут после начала приема пищи. Оказалось, что его приняли в клуб, и после этого он бродил по городу. Зачем — он не пояснил, но я надеялась, что Юлька из него это вытрясет: у них ведь отношения стабилизировались… Мэтт за ужином пояснил, что офисы — это зло, а дресс-код — пытка, и Мэлло с ним был согласен, но его работа была далеко не такой занудной, как у Майла, и он остался доволен всем, за исключением костюма, без которого на работе ему появляться не светило. Мы тоже поделились свежими новостями, и после ужина L начал втирать мне основы программирования. Что интересно, у меня получалось не отстать от хода его размышлений, как хромому от чемпиона мира по марафонскому бегу, и я примерно понимала, о чем он вещал. Вывод: L прирожденный преподаватель! А значит, я зря на него наезжала. Одно расстраивало — его безэмоциональность. Но это были мелочи: в деловых отношениях эмоции только мешают, а L оказался еще и очень терпеливым и непонятные моменты разжевывал, как беззубому сухарик. В результате, спать я легла около двенадцати, выжатая, как лимон, но с головой, отяжеленной новыми и абсолютно бесполезными для меня знаниями. Ну, может, хоть Киру удастся выпнуть из этого мира — другая польза от них мне и не нужна…
Дни поползли размеренно и неторопливо, аки улитки, одурманенные средством от насекомых. Я, следуя распорядку дня, заботливо напечатанному моим не менее одурманенным бамбуковым медведем и присобаченному на стену, вставала в восемь утра, причем будил меня этот самый Мишка Гамми, и шлепала готовить этим троглодитам завтрак. Мэтт и Мэлло к тому времени уже успевали свалить в туман, то бишь по местам службы, перехватив хавчик, приготовленный мной с вечера. Сварганив что попроще (о да, я перестала печь им пирожки и блинчики, начав готовить кашу и молочную вермишель. L говорил, что это полезно, а Найт — что это не так вкусно, но на вкусняшки мне просто не выделили времени), и рулила будить Ниара. Пожевав, Зефирка-кун сваливал трудиться за моим ноутом, а я топала в спальню — учиться юзать железного друга хакеров, бухгалтеров и любителей Твиттеровского трёпа. Короче говоря, до обеда я мучила комп, потом готовила супчик няшным гениям и чуть менее няшным анимешницам, а когда приползала Юля, мы вчетвером поглощали обед, и я садилась за написание рассказов. Грелля мне в этом активно помогала, но исключительно оценкой идей: Ривер ей запретил придумывать сюжеты и шутки, равно как не делал этого и сам, ведь Энма-чо предупредили, что я должна написать рассказ именно сама, без постороннего вмешательства. Около пяти я начинала готовить ужин, и вот тут-то отрывалась по полной: лазанья, сербская кухня, в которой я прямо-таки спецом стала, немецкая кухня, в которой я разбиралась чуть меньше из-за ее разнообразия, но стремилась к большему, и десерты всех видов и подвидов специально для L. Пироги, запеканки, печенья — чего я только не готовила, разнообразные соленья-тушенья тоже встречались, а потому довольны были все. Не забывала я и про Юлю, а потому готовила также суши и жареную картошку.
