— Начни с начала, — хмыкнула эта пакость. Кстати, он не курил, что примечательно. Бережет мое здоровье с того самого памятного дня с моими заплывами…
— Ладно, — тяжко вздохнула я и, глядя в стену, начала вещать: — Ну, я занималась кен-до с самого детства. Отец меня отдал в секцию дзюдо, по совету дяди, когда я еще совсем маленькая была, а потом в нашем городе открылась секция кен-до, и я в нее перешла. По своему желанию, кстати. Нашим тренером был японец, он переехал в наш город с семьей. Эмигрант, прямо как вы, — я фыркнула и продолжила рассказ: — Он нас учил не сдаваться и идти всегда до конца, но говорил, что путь воина — это путь осмысления и познания себя и окружающего мира. Он учил нас Бусидо, учил не бояться смерти. А еще он учил нас слушать и слышать. Я начала выступать на соревнованиях, но дважды занимала второе место, а потом он поговорил со мной и вправил мозги. Все дело было в том, — я горестно вздохнула, — что я боялась причинить людям вред. Когда он объяснил мне, что они идут на соревнования, зная, что возможны травмы, и принимая это, я начала драться уверенно, и пять лет назад первый раз взяла титул чемпиона нашей области. На чемпионат России я ехать отказалась, мне это было ни к чему, о международных первенствах я не мечтала и вообще к наградам относилась пофигистично. Мастер это одобрял и поддерживал меня: он считал, что мое «бессребреничество» в этом отношении похвально — ему тоже было наплевать, получит его школа подобные заслуги или нет. Но через год меня нашел он. Человек, который занимался тем, что устраивал подпольные бои по кен-до, — я нахмурилась. Голос задрожал, и я начала сжимать покрывало, а Дживас пересел ближе ко мне и тихо сказал:
— Расскажи. Я должен знать.
Я тяжело вздохнула и продолжила повествование:
— Ну а чего рассказывать? Он увидел меня на чемпионате области, решил, что я его добыча, и захотел меня захапать в свои подчиненные. Он выставлял лучших бойцов, у них ведь процветает тотализатор, и он привык побеждать. Ему, как устроителю, идет нехилая часть денег, но тот, чей боец выигрывает, получает самый большой куш. Ему нужно было выигрывать, и он захотел сделать меня своим бойцом. Ясен черт, я послала его в пустыню осоку искать, но он поступил по-хитрому. У отца как раз был кризис, в бизнесе были нелады. И он предложил ему денег. А мой отец… — я сжала покрывало так, что аж костяшки пальцев побелели. — Он взял деньги и уговорил меня пойти на эти соревнования. Мама не была в курсе — она вообще не знала, что отцу это предложили, но, думаю, ей было бы по барабану, что со мной может произойти, и она бы отца поддержала.
Я чуть не расплакалась, вспоминая предательство отца, но сдержалась, а Дживас вдруг накрыл мою ладонь своей и тихо сказал:
— Не все предают, Маша. Не все.
Я слабо улыбнулась. Да уж, ни он, ни Михаэль, ни Найт, ни, естественно, Юля на предательство не способны. Подумав об этом, я немного успокоилась и продолжила рассказ, сверля взглядом покрывало:
— Короче говоря, я согласилась драться на подпольных боях по кен-до. Если бы это были смешанные бои, я отказалась бы сразу — там очень часто бывают летальные исходы поединков. В боях по кен-до такого нет, и народ не совсем уж шизанутый, потому я согласилась и стала чемпионом. Он был рад до безобразия: конечно, отхапал такой куш! Ведь я была «темной лошадкой», никто не знал меня, и на предварительных соревнованиях весь год я не участвовала. Просто подпольные бои ведутся по двум схемам. Первая — чемпионат, и весь год идут отборочные бои, призванные выявить сильнейших, но у организатора есть право выставить одного бойца прямо в финал. Такое обычно не приветствуется, но ему было наплевать — он хотел сорвать банк, и он его сорвал: на анорексичную девчушку никто не ставил. В результате мне достался титул, ему — бабки. Вторая схема — это договорные бои, когда сражаются не за титул, а за банк, за ставки, сделанные посетителями, и вот там-то жестокость процветает, а потому я отказалась в них участвовать, даже несмотря на уговоры отца. В результате он согласился, что я не буду в них участвовать, но уговорил меня подписать контракт на следующий год. В результате я и на следующем чемпионате завоевала титул, так же, как и на чемпионате области, а затем, год назад, я выступила в последний раз. Титул стал моим, но после этого произошло неприятное событие, и я решила, что ухожу из спорта. Вообще.
Я замолчала, стараясь подавить рыдания. Ладонь Дживаса уже не помогала — хотелось выть от безысходности, вспоминая то, что произошло после чемпионата… И тут Майл прошептал:
— Можешь не рассказывать. Это ведь не главное в истории с этим человеком. Ты не готова. Не нужно.
— Спасибо, — пробормотала я и хлюпнула носом.
