Идиллию прервал так некстати подавший голос свисток чайника. Я закатила глаза и отстранилась от Бёздея, а он, чмокнув меня в чуть припухшие губы, отпустил меня из стального захвата и вырубил газ на плите. Я начала разливать чай, а ВВ уселся на свое излюбленное место напротив двери, и вскоре я превращала его чай в не пойми что, которое он до безобразия любил. Что странно, я недавно ради эксперимента и сама решила попробовать выпить сладкого чаю, но, ясен фиг, не той бурды, что бухает он, и, что интересно, мне понравилось. Точно он меня превращает в непонятно что… Размешав сахар в его чашке и подвинув ее ему, я уселась рядом с ним и начала портить, ну, или улучшать, свой напиток тем же путем, но применяя меньшую концентрацию портящего вещества.
— Бейонд, как думаешь, — протянула я, помешивая сахар в собственной чашке, — у нас много времени?
— Ты знаешь — я не собираюсь сдаваться, — нахмурился мой маньяк, потягивая патоку.
— Знаю, — улыбнулась я. — Ты вообще никогда не сдаешься, и это самая моя любимая в тебе черта. А хотя нет, вру, вторая.
— И какая же первая? — безразлично вопросил Бейонд, впрочем, не скрывая интереса во взгляде.
— А первое, дорогой мой Бейонд Бёздей, что меня в тебе манит, как кошку валерьяна, — усмехнулась я, глядя в чашку, — это то, что, не смотря ни на что, ты до безобразия понимающий и — не бей меня тапком по челу — добрый. А главное, ты не способен на предательство.
— То есть тебя притягивают мои «чудесные» душевные качества, — подвел итог Бёздей.
— Ты «чудесные» зря так язвительно произнес, — усмехнулась я. — Хотя, знаешь, любят не «за что», а «вопреки», как гласит пословица. Так что я тебя не за это люблю, а просто потому, что люблю.
— И я этому рад, — пожал плечами ВВ, присуседиваясь к своей чашке.
— А ты ту фигню расшифровал? — вопросила я, переводя разговор в другое русло. А то я что-то как-то резко начинаю смущаться…
— Да, — кивнул ВВ. — Но это ничего нового нам не дает. По сути, там зашифрована часть той фразы, что привела нас в этот мир. «Я никогда не сдамся!» И хотя это и впрямь нового ничего не дает, но на размышления наталкивает, согласись?
— И что это значит? — протянула я, не втупляя в ситуацию.
— Мы не должны сдаваться, — апатично пожал плечами ВВ.
— Думаешь, это значит, что выход есть? — нахмурилась я, глядя на спокойно бухавшего патоку Бейонда.
— Выход есть всегда, — усмехнулся он немного грустно. — Только он не всегда приемлем.
Я тяжко вздохнула и заявила:
— Ты придумаешь, что нам делать, я уверена.
— Надеюсь на это, — пожал плечами Бёздей.
— А я верю, — улыбнулась я.
Повисла тишина, понятная и ничуть не раздражавшая, а минут через десять я поняла, что начинаю зевать. Бейонд тут же заметил сие несправедливое отношение к обделенной моей сонной тушкой кровати, усмехнулся, взял меня за руку и потащил в мою же собственную спальню — этой самой кровати в дар. Возле двери в комнату он чмокнул меня в губы и прошептал:
— И пусть тебе приснится суд средневековой инквизиции.
— Над кем? — озадачилась я.
— Хм. Над моим «ученичком» Николаем, — маньячно сверкнув глазами, заявил ВВ. — Запомни, хоть я и решил начать жизнь с чистого листа, бросать на тебя такие взгляды я никому не позволю. А суды инквизиции не всегда заканчивали дело смертной казнью. Можно ведь и иначе поступить.
— Ты… ревнуешь?! — офигела я. Сон как рукой сняло, и я, радостно завизжав, повисла на шее Бейонда.
— Он не сможет забрать тебя у меня, — уверенно ответил ВВ. — Но мне его поведение крайне неприятно. А потому, если он что-то предпримет, я не позволю тебе носить апельсины в больницу, где он будет залечивать множественные переломы рук и ног.
— А я и не понесу, — фыркнула я. — Больно мне нужны всякие придурки бесчувственные, когда у меня есть мой единственный и неповторимый человек с глазами шинигами, который для меня — все!
— Вот и правильно, — усмехнулся Бейонд, нежно коснулся губами моей щеки и пошел в гостиную — одаривать диван свиданием со своей готовящейся ко сну тушкой.
— Спокойной ночи, Бейонд! — провопила я, довольно улыбаясь. ВВ замер и, не оборачиваясь, четко произнес.
— Глаза шинигами — зло. Но иногда и добро. Ты будешь жить очень долго, как и твоя подруга. Жаль, я не вижу свою дату смерти и дату смерти тех, кто прибыл вместе со мной.
— Бейонд… — пробормотала я ошалело.
— Спокойной ночи, — ответил он на полградуса теплее, и я поняла, что он улыбается.
— И тебе, — улыбнулась я в ответ, и мой маньяк отправился к себе. Я тяжко вздохнула и поскреблась в спальню, подумав, что хочу, чтобы его срок жизни совпадал с моим, потому что жизнь без Бейонда для меня уже просто невозможна… Любовь — зло, похлеще глаз шинигами, но она так приятна! И в этом ее главное зло. А может, и добро — кто знает?..
Конец POV Юли.
