— Ну, холопы? Чего Царской морде не внимаем и головы не склоняем? Траур у нас, траур! — встав, как Наполеон, вещала я, а затем вдруг «пошатнулась», схватилась за голову и пробормотала: — Ах, это все моя самонадеянность… Царь у нас — тот самый L Лоулиетт, а я лишь рабыня его! Пощадите, Величество, не велите казнить, велите миловать!
Я спрыгнула со стула и, ляпнувшись на колени перед Рюзаки, состроила глазки кота из «Шрека».
— Вы же простите рабу свою? И не станете наказывать ее очередной лекцией о работе вычислительной техники? Мы ведь с Вами вместе ее победили, технику эту: Вы — на кляче, я — на ослике… Простите своего Санчо Пансе! Явите улыбку миру, Вас за нее не сотрут без права восстановления! Если что, я таки восстановлю, я же Ваш верный раб, оруженосец и прихвостень, спасу своего препода японского, так уж и быть!
L странно на меня посмотрел, а затем слабо улыбнулся. Я воздела руки к небесам, они же — потолок, и ляпнулась со всей дури лбом об пол. Не больно, ясен фиг, зато зрелищно.
— О, сиятельная улыбка гениального детектива! Она была явлена миру и ознаменовала победу над темными временами царствования кибер-монстров!
И тут L все же прорвало. Он фыркнул и тихонько засмеялся. Ура! Это точно победа! Я уселась на полу по-турецки и довольно улыбнулась, глядя на то, как вздрагивали сутулые плечи, а тонкие сухие потрескавшиеся губы растягивала веселая, задорная улыбка. L смеется. Мама миа, конец света близок? Майа календарь неверно составили? Грядет восстание мишек Тедди?
— Другое дело, — заявила я и тоже рассмеялась. L кивнул и протянул мне правую ласту. Я усмехнулась, пожала руку гениальному детективу, осветившему-таки мир своей улыбкой, встала и, похлопав его по спине, уселась на место.
— Все, идолопоклонничество завершено, возвращаюсь в свою религию язвительности, — бросила я, вгрызаясь в пирог с джемом. Повисла тишина, а затем ее прорезал ошалелый голос Ривера:
— Что это было?!..
Мы с L переглянулись и снова рассмеялись, а я, похрюкивая, пояснила:
— Пытаюсь заООСить твоего шефа, Найт. Не все ж ему букой быть!
— Она просто пыталась мне показать, что если я не буду прятать свои эмоции двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, я не умру, и никто меня не посчитает каким-то «аномальным», — усугубил пояснения Рюзаки.
— Дык ведь и впрямь не помрешь, факт! — хмыкнула я. — Да и вряд ли проявление эмоций более странно, нежели их отсутствие, даже в твоем случае, дорогой мой Панд-сама.
— Кто знает? — пожал плечами L, превращая чай в свою любимую пакость. — В моем случае это просто привычка.
— «Ломаем стереотипы» — лозунг компании «Маша и медведи», — хмыкнула я, вгрызаясь в пирожок.
— Что верно, то верно, — кивнул Рюзаки, а Ниар протянул:
— Не думал, что L может смеяться, тем более над таким странным поведением.
— А он не над поведением смеялся, — пожала печами я. — Скорее, он улыбался тому, что признал-таки: мы друзья, и прятаться не стоит. Я могу вести себя как дура, и он не посчитает меня таковой, а он может улыбаться, и я не решу, что он свихнулся.
Ривер растерянно посмотрел на L, а потом все-таки понял, что сейчас произошло, и улыбнулся, возвестив:
— Это было очень неожиданно.
— Мы не ищем легких путей, — пожала плечами я. Странно, что Ривер так протупил, по-русски выражаясь, но и его понять можно: он не ожидал ни от меня, ни от Рюзаки такого поведения.
Вскоре пришла Юля, лишившаяся Бейонда в пользу клуба кен-до, и мы, накормив ее, почесали на пляж, по пути прикупив плавки гениальным детективам. О, блин! Мы таки затарились для всех анимулек костюмами, пижамами и плавками (труселя и носки не в счет). Прямо на все случаи жизни их нарядили!
Добравшись до того самого места, где меня учил плавать Майл, мы разделись, и я шумно сглотнула. Лезть в речку не хотелось: мало ли, опять в панику впаду… Но Найт подошел ко мне и тихонько сказал:
— Просто иди ко мне. Не бойся. Я выгляжу слабым, но я смогу тебя вытащить, если что, поверь. Я не допущу, чтобы ты пострадала, запомни. Ты ведь мой друг.
Он пошлепал в воду, а я провожала его прифигевшим взглядом. Кто слабым выглядит, Ривер? Ты?! Да сейчас ты ни в коем разе слабым не выглядишь! Думаете, я псих? Не-а. Просто оказалось, что у Найта вполне себе спортивная тушка! Нет, не накачанная, как у Шварценеггера, и бодибилдингом ему не заниматься, но общая подтянутость, спортивность и даже некоторая рельефность мышц присутствовали, развеивая иллюзию, которую создавала одежда. Да, Ниар был очень и очень худым, но вот если Кэль и без одежды выглядел как анорексик, потому что был опытным бойцом и умел так расслаблять мышцы, что они были абсолютно незаметны, Ниар явно дрался хуже и накаченность прятать не умел, а потому было видно, что он совсем не доходяга и вполне может не то, что из пучины за уши вытащить, но и в переулке от маньяка спасти.
— Эх, Найт, знал бы ты, как я тебе верю, — вздохнула я и, сглотнув, пошла-таки на убой, а точнее, в воду. Было неприятно, но я смотрела в глаза Риверу, зашедшему в воду по грудь, и упорно шла вперед.
