— Я не имею права давать советы, — пожал плечами Ривер, не оборачиваясь, но я на сто процентов уверена, что он ехидно ухмылялся. Хотя бы в душе, ага… — Однако скажу так: тебе присущ сарказм. Ты всю свою жизнь шутишь именно так. И это хорошо: в житейских ситуациях это очень полезный юмор.
Он утек куда подальше, а я призадумалась. Житейский юмор? Что он хотел сказать? Я воззрилась на прислонившегося к холодильнику Майла, который явно боролся с желанием пояснить слова Зефирки, но играть надо честно, а потому он махнул рукой и пошлепал мыть мафиозные тарелки, бросив:
— Я хоть и лемур, но тарелки мою. Договор, что поделать. А вот Михаэль — кот, который гуляет сам по себе, он их никогда мыть не будет. Интересная позиция, да?
Да что вы все мне хотите сказать, мозговыносители?!.. Стоп. «Бытовые ситуации»? «Интересные»? Интересная бытовая ситуация с лемуристым Мэттом и котообразным Мэлло, пропитанная сарказмом?!
— Автобиография?! — ошалело выдала я.
— «Слава ананасам», как ты любишь повторять, — фыркнул Майл, домывая посудину.
— Но ведь… финал будет не самый веселый, — пробормотала я, погрустнев.
— А от тебя не требовали юмора на сто процентов, — выдал Ниар, выползая из укрытия, то бишь из-за угла коридора. Он подслушивал? Ай-яй-яй, как нехорошо, Ривер! — Пусть в конце будет драма, или, к примеру, сделай хороший конец, ведь это лишь рассказ.
— Нет, раз уж автобиография, то без выдумки, — тяжко вздохнула я и сказала: — Спасибо, ребята, сама бы я точно не доперла.
— Мы тут ни при чем, — поспешно заявил Ниар и опять утек за угол. Интересно, далеко ли…
— Да вы вообще никогда не при делах, — хмыкнула я и, тяжко вздохнув, обратилась к геймеру: — Тогда я пойду писать.
Мэтт кивнул, и я почапала пытать ноутбук своими излияниями. Ой, мама, неужто я и впрямь сумею написать юмористический рассказ?..
Дни потекли ровно и размеренно. Я вновь вставала по будильнику со странным именем из одной буквы и готовила завтрак моим глючным нахлебникам, которые, кстати, нахлебниками являться перестали, потому как получили первую зарплату и расплатились за все шмотки, что им были куплены, ну, кроме Киры, ясен фиг. После этого я будила Ривера, и мы, дождавшись Юлишенцию ака Грелль Сатклифф, завтракали, после чего я садилась за написание автобиографичного рассказа о нападении на мою жизнь анимешных глюков, перевернувших ее с ног на голову. Кира был прикован к дивану, и изредка Рюзаки водил его к «белому другу», но мы расщедрились на то, что выдавали маньяку аудиокниги, которые он просил, причем Кира упорно отказывался признаваться, что же у него было за задание, да и вообще раскаяться: на это он был не способен в принципе, и, когда Юля его кормила (о да, он таки на это согласился, видать, угрозы зондом в нос получить испугался), пытался всеми правдами и неправдами уломать ее встать на его сторону. Но Юлька у нас стойкий оловянный солдатик — не велась. Кого-кого, а предателей она простить и понять не способна.
