— О том, почему вы грызетесь, как кошка с собакой. Кажется, так тут говорят, — соизволил «пояснить» Майл.
— Ой, спасибо! Ты меня барбосиком назвал! — съехидничала я. — Но песик с этим шоколадным Неко говорить не желает!
От квартиры моей подруги раздался смачный хрюк ее обладательницы. Я знала, что она обязательно поймет мой намек на яой. Потому и выделила слово «Неко» интонационно. Ведь «неко» японцы называют еще и укё…
— Но факт остается фактом, — и ухом не повел геймер, лишившийся полосочек. Хотя вру: на брюках они присутствовали, но их почти не было видно. — Вам надо поговорить.
— Да о чем? — взвыла я.
— Хорошо, я скажу, — усмехнулся Дживас, — только не обвиняй потом меня в том, что весь подъезд в курсе.
— Да пофиг — меня здесь все психом считают, куда уж хуже, — фыркнула я.
— Мэлло считает, что ты в него влюбилась, а я говорю, что это не так, — развел руками Мэтт.
Что я там говорила? «Куда уж хуже»?! Вот куда.
— Придурки! Да мне на него плевать! — возмутилась я и быстро открыла дверь. Да уж, говорить о таком на лестничной площадке — не лучшая идея. Мы зашли в квартиру, и Юля последовала за нами.
— А ты куда? — нахмурился Кэль.
— Тогда я задам тот же вопрос Майлу, — фыркнула я. — Ты имеешь право на моральную поддержку, а я нет?
— Он на твоей стороне, — поморщился Кэль, — так что это тебе выгодно, чтобы он здесь был, а не мне.
— Вот и Юля на моей стороне, — пожала плечами я, и мы с подругой побрели в мою спальню. Но неожиданно для нас обеих Майл схватил ее за руку и потянул в зал.
— Пусть сами поговорят! — выдал он, и Юля, обреченно на меня посмотрев, подала мне телепатический сигнал, говоривший: «Прости, я с ним согласна, хоть мне и жаль». Дверь за ней захлопнулась, и я поняла, что осталась вдвоем с этой злобствующей шоколадницей. Ой, мама, спасите… Сейчас мне будут медленно и совсем не нежно выносить мозг…
Я обернулась и посмотрела на Кэля. Он стоял у моей кровати, сложив руки на груди, и молчал. Вау, какая роскошь, он — и не орет на меня… и даже не шипит, плюясь ядом!
— И что? — фыркнула я. — Тебе еще раз повторить? Я тебя не люблю. С сотого раза хоть дойдет до тебя, Мистер Вера в Собственную Неотразимость?
— Я не верю, — мрачно усмехнулся Кэль. — Свои слова о моем имени ты еще сумела пояснить, а поведение на рынке?
— Не ожидала тебя таким увидеть, вот и впала в шок, — искренне пояснила я. — А в шокированном состоянии чего только не скажешь.
— Тогда почему обняла меня? — ехидная усмешка и язвительный тон.
Дать бы тебе в лоб, Мистер Вредность, и забыть все это, как страшный сон с Фреди Крюгером! Хотя ты меня пугаешь куда больше обладателя железных когтей: он хоть сразу убивает, а ты мой мозг пытаешь…
— Сама не знаю, — развела руками я. — Просто ты вдруг не пойми какой стал, не такой, как всегда, и я с какого-то перепугу лапки подняла. Шиза подкралась незаметно, что поделать.
— Если бы я был тебе безразличен, ты бы этого не сделала.
— Слушай, чего ты зациклился на этом? — взвыла я. — А не пофиг? Или вы опять с Майлом поспорили, и вам ответ нужен? Так вот: он прав! Я тебя не люблю, ясно?
— Да, мы поспорили, — пожал плечами Кэль. — Но спрашиваю я не поэтому. Если ты в меня влюбишься, мы с Мэтом вынуждены будем уйти отсюда, потому что я не собираюсь жить под одной крышей с проблемной девицей, которая в меня еще и влюбилась. Либо ты меня ненавидишь, что, в принципе, терпимо, либо тебе на меня плевать, что является идеальным вариантом. Либо ты ко мне положительно относишься…
— Ага, разбежался! — перебила я его. — Прямо бегу и падаю, к тебе хорошо относиться!
— …что является вариантом средним, — не обращая на мой выпад внимания, закончил Кэль. — Я не против него, но и не за. А вот если ты в меня влюбилась, лучше забудь. Мне не нужны проблемы. Не нужна глупая ревность, скандалы и слезы.
— Пффф, — я рассмеялась. Он шутит, да? — Ты что, хочешь меня убедить, что убить меня ты был готов, а видеть мои слезы — нет? Ой, не смеши меня! Ты не умеешь сочувствовать, Кэль!
— Умею, — с какой-то странной кривой усмешкой ответил он, — но не глупым безнадежно влюбленным девицам.
— Что ж ты Майлу-то не посочувствовал и потащил его на убой?..
А вот это был не сарказм. Это был крик души. Я всегда мечтала спросить Кэля об этом. Задать ему всего один вопрос: «Почему ты поставил свою цель выше жизни лучшего друга?» И наконец я его задала…
Михаэль изменился в лице и впечатал меня в дверь. Его ладони больно сжимали мои предплечья, а глаза зло смотрели прямо в мои, не менее злые. О, а у меня опять синяки останутся. Спасибо тебе, Михаэль, скоро я смогу косплеить баклажан без грима: вся фиолетовая буду…
— Ты ничего не понимаешь… — прошипел он, но мне уже на его злость было откровенно наплевать. Убьет? Ну, пусть попробует…
— Дааа? — протянула я. — И чего я не понимаю? Того, что ты поставил свою месть Кире выше жизни лучшего и единственного друга? Так какой же ты ему «друг», если свои амбиции поставил превыше всего?!
— Дура!
Оп-па… Кэль схватил меня за волосы, точнее, за парик и припечатал к двери. Как он меня еще не ударил — не представляю. Добреет, что ли?
