Въ чемъ же заключалось или еще заключается наше наибольшее весеннее движенiе? Если не наибольшее, то весьма значительное движенiе явилось намъ въ сборахъ заграницу. Очень много слышали мы именъ отъзжающихъ; дутъ разные люди: мнимо-больные и истинно-страждущiе, ученые и учащiеся, любознательные и любопытные, свта жаждущiе и отъ скуки звающiе, дло пытающiе и отъ дла литающiе… Исчислить вс роды отъзжающихъ людей, вс добрыя, благородныя или ничего незначущiя побужденiя ихъ — трудно, да и не въ томъ дло; насъ занимаетъ тутъ другой вопросъ: что привезутъ въ себ эти путешественники намъ, домосдамъ? какiе образуются въ нихъ взгляды и мысли въ отношенiи къ намъ и къ нашимъ дламъ? Какъ отразятся на нихъ путевыя впечатлнiя — все такъ же ли, какъ отражались на здившихъ подобно имъ назадъ тому пять, десять или пятнадцать лтъ, или какъ иначе? Надо ожидать, что иначе: отъзжая подъ иными впчатленiями, они должны и воротиться также подъ иными. На основанiи этого предположенiя, желая имъ благополучнаго пути и благопрiятнаго возвращенiя, мы будемъ съ нетерпнiемъ ожидать этого возвращенiя, въ надежд услышать что-нибудь свжее и искреннее…
Другое движенiе было у насъ… исключительно словесное, литературное. Это — шумный говоръ объ отрицателяхъ. Онъ долженъ быть записанъ въ хронику по органической связи его съ "нашими домашними длами". Поводомъ къ нему, какъ безъ сомннiя вамъ извстно, былъ романъ г. Тургенева, въ которомъ очень сильно описанъ отрицатель. По значительности, по важности повода, говоръ былъ конечно неизбженъ; но мы замтили одну странность: нкоторые люди, видимо обрадовавшись поводу, накинулись на отрицателей съ такимъ жаромъ, который только и свойственъ неожиданной радости. И вотъ какiя внушительныя рчи между прочимъ случилось намъ услышать среди излiянiй этой радости:
"Потребовалось одному хозяину каменнаго дома сдлать перестройку. Вотъ онъ созвалъ своихъ сосдей да прiятелей, и пообщавъ имъ хорошее угощенiе, просилъ помочь сначала сломать старое зданiе, а потомъ выстроить на его мст новое.
"Прiятели собрались и принялись за дло. Работа закипла живо. Только ломая, многiе замтили хозяину, что неслдуетъ разрушать домъ окончательно, что фундаментъ и нкоторыя капитальныя стны очень крпки, могутъ войти въ составъ новаго дома, а потому и неслдуетъ ихъ ломать. Хозяинъ посмотрлъ, видитъ, что прiятели правы, и поблагодарилъ ихъ за добрый совтъ.
"Окончивъ ломку всего, что можно было ломать, работники принялись за постройку новаго дома и уже начали выводить стны… какъ прибжалъ еще одинъ изъ приглашонныхъ прiятелей и видя, что не вс стны доломаны, началъ разбивать ломомъ первую, которая попалась ему.
"— Эй! крикнулъ хозяинъ: — что ты, братецъ, тамъ длаешь? Зачмъ ломаешь стну?
"— Да вдь ты же просилъ меня помочь разломать старый домъ?
"— Просить-то просилъ, кт`o говоритъ что нтъ, только просилъ-то я пораньше; а теперь, братецъ, ужь нечего ломать: нужно строить. Если не умешь камни класть, такъ лучше уходи вонъ, а добра моего напрасно не порти."
Это видите ли присказка, или врне — мудрая притча, за которой слдуетъ нравоученiе:
"Въ жизни всякаго народа случаются иногда минуты, когда онъ вдругъ находитъ неудобную дорогу, по которой шолъ прежде, и сворачиваетъ на другую… Народъ чувствуетъ необходимость начать новую жизнь… Чтобъ начать ее, нужно уничтожить многое старое.
"Являются люди, которые берутъ это на себя и начинаютъ рубить все что кажется имъ помхою на новомъ пути. Они гремятъ своими проповдями противъ застарлыхъ привычекъ, мннiй, убжденiй, обычаевъ… они ломаютъ, т. е. отвергаютъ многое старое, иные и все старое, и ничего не хотятъ признавать. Они все уничтожаютъ, бросаютъ, коверкаютъ, неоставляя ничего живымъ и здоровымъ. Это —
"Когда нигилисты поступаютъ такимъ образомъ, то они честные и умные люди… Но не вс нигилисты таковы. Между нигилистами бываютъ люди, которые не умютъ понять предла своей дятельности, или не хотятъ отступить отъ нея, потомучто самолюбiе мшаетъ. Начавъ отрицать, они продолжаютъ отрицать безъ конца… Эти упорные нигилисты, бывши въ свое время
