Наши домашние дела полностью

"Пора сливаться съ народомъ! Въ самомъ дѣлѣ пора. Разрозненность надоѣла. Петръ-великiй натворилъ чудесъ, истинно непостижимыхъ; но какъ же можно было разорвать цѣльный народъ на двѣ половины, изъ которыхъ, по увѣренiю знающихъ людей, одна не понимаетъ вовсе другой? Намъ иногда приходило въ голову, что основныя черты нашего народнаго характера проходятъ отъ крестьянской избы до болѣе удобныхъ жилищъ въ совершенной неприкосновенности, неизмѣненныя нисколько заносной цивилизацiей; что таже наклонность къ лѣни, тоже неуваженiе къ духовнымъ силамъ, тоже равнодушiе къ общественнымъ вопросамъ, таже изворотливость ума, тоже отсутствiе идей и тотъ же недостатокъ наивности въ самыхъ ничтожныхъ мелочахъ распространяютъ между нами духъ братства сверху до низу и сплачиваютъ всѣхъ въ одну крѣпкую массу."

Какова шутка! каково остроумiе! Ни «Искра», ни «Гудокъ»… да чтó «Искра» и «Гудокъ»! они тутъ нейдутъ ни въ какое сравненiе. «Развлеченiе», "Зритель"… все не то! Былъ у насъ когда-то… Бардадымъ, Брандахлыстъ, или что-то похожее; вотъ тотъ развѣ потягался бы съ "Нашимъ Временемъ" по части шутки и остроумiя. Полюбуемтесь же еще на нее, на эту игривѣйшую шутку.

"Неуваженiе къ духовнымъ силамъ", "равнодушiе къ общественнымъ вопросамъ", "отсутствiе идей" — знаете, чтó это такое? Это все "основныя черты нашего (т. е. русскаго) народнаго характера", уцѣлѣвшiя нетлѣнными въ продолженiе тысячи лѣтъ со временъ Гостомысла, — черты, на которыхъ держится единство нашей нацiи, которыя сплачиваютъ ее въ одну крѣпкую массу. И чтó чудно — что черты-то все отрицательныя!.." Неужели же вы смѣетесь, читатель? Право это преуморительно! Подарите г. Павлова хоть улыбкой за его старанье разсмѣшить васъ, похлопайте немножко для поощренiя. За то онъ сейчасъ же отпуститъ вамъ другую неменѣе игривую остроту. Да вотъ: въ № 33, рѣшившись будтобы "окончательно слиться съ народомъ", онъ остритъ такимъ образомъ:

"Намъ говорятъ, что это хорошо, что это лучше, что тотчасъ, какъ только сольемся, то уже никто болѣе не охнетъ и не будетъ даже такихъ морозовъ, какъ въ нынѣшнюю зиму. Точно, должно-быть прiятно видѣть себя въ кругу единомышленниковъ. Взглянешь въ окно, увидишь на улицѣ несчастнаго пѣшехода съ заиндѣвѣвшей бородой, съ отмороженнымъ носомъ. Кажется есть разница: тотъ дрогнетъ отъ стужи, а ты сидишь въ теплой комнатѣ. Разница страшная, разрывъ ужасный. Горько становится, приходишь въ отчаянiе; но какъ получишь убѣжденiе, что душа прохожаго и ваша душа находятся въ самыхъ близкихъ родственныхъ отношенiяхъ, то конечно и вамъ и ему сдѣлается непремѣнно легче: тотъ перестанетъ зябнуть, а вы горевать. Усладительно сближенiе человѣка съ кѣмъ-нибудь, даже съ однимъ изъ себѣ подобныхъ. Чтóже, какое чувство должно посѣтить его сердце, какiя мысли забраться въ его мозгъ, если онъ живетъ запанибрата съ массами, съ мильонами, понимаетъ ихъ, а они понимаютъ его; если какой бы вздоръ ни полѣзъ ему въ голову, то этотъ же самый вздоръ въ туже минуту займетъ умы безчисленнаго, нескончаемаго народа?"

Не правда ли, оно очень остроумно и очень игриво? Только этаже самая остроумная тирада ясно указуетъ намъ, что можетъ иной редакцiи придти въ голову и такая мысль, которая уже никогда и никакъ не займетъ умовъ безчисленнаго, нескончаемаго народа, а слѣдовательно и сближенiя не произойдетъ. Не будь же подобныхъ мыслей и произойди сближенiе, — тогда можетъ-быть и въ самомъ дѣлѣ оханья было бы немного меньше; потомучто народъ, научившись понимать насъ, сумѣлъ бы можетъ-быть различить, кому изъ насъ дѣйствительно горько при видѣ продрогшаго человѣка, и кому сладко сидѣть въ тепломъ кабинетѣ, глядя въ окно на отмороженные носы, и эти прiобрѣтенныя свѣдѣнiя онъ можетъ-быть употребилъ бы на что-нибудь, обратилъ бы ихъ какъ-нибудь себѣ въ утѣшенiе въ горькую минуту, когда придется охнуть…

А знаете, какая въ русскомъ народѣ есть поговорка: "Коли богъ захочетъ кого покарать, то прежде всего умъ отниметъ". Глубокiй смыслъ въ этой поговоркѣ!

Полагайте, читатели, что это мы отвѣчаемъ "Нашему Времени" шуткой на шутку. Говоря серьозно, нельзя чтобы почтенная газета не понимала мысли о сближенiи; а ужь если не понимаетъ, то не разъяснять же ей одного и того въ двадцатый разъ. Пусть подождетъ; современемъ разъяснится вопросъ самъ собою: это дѣло будущаго.