Обратимся къ прерванной рѣчи. Недавно происходили, а въ нѣкоторыхъ губернiяхъ и теперь еще можетъ-быть происходятъ дворянскiе съѣзды по случаю выборовъ. Конечно съѣзды нынѣшняго года не могли быть похожи на прежнiе: люди съѣхались подъ влiянiемъ новыхъ условiй своего быта и, какъ видно изъ отрывочныхъ свѣдѣнiй и слуховъ, влiянiе это отразилось на съѣздахъ. Прежде дворяне имѣли за собой крѣпостную массу и покоились на ней, какъ на широкомъ и устойчивомъ базисѣ. Теперь, неощущая за собой этой массы, чувствуя непривычный просторъ и даже нѣкоторую пустоту вокругъ, они естественно должны были получить бóльшую развязность и въ тоже время потребность замѣнить исчезнувшiй базисъ какой-нибудь другой опорной точкой. Замѣтно, что они какбы протягиваютъ руку, ища этой опорной точки въ другихъ сословiяхъ. Такое состоянiе, по самому свойству своему, не можетъ быть состоянiемъ покоя; а между тѣмъ дѣла имущественныя, неоконченныя и неустроенныя, еще вяжутъ руки и мѣшаютъ свободѣ дѣйствiй въ другихъ отношенiяхъ. Оттого слышится другое желанiе, другая потребность — скорѣйшаго прекращенiя обязательныхъ отношенiй съ крестьянами. Можно полагать, что этими двумя желанiями характеризуется настоящее настроенiе большинства нашихъ дворянъ-помѣщиковъ.
Перiодъ нынѣшнихъ дворянскихъ съѣздовъ ознаменовался однимъ грустнымъ эпизодомъ, совершившимся въ Твери. "Сѣверная почта" (въ № 39) объявила объ арестованiи и преданiи суду I отдѣленiя 5 департамента правительствующаго сената тринадцати лицъ, принадлежавшихъ къ составу мировыхъ учрежденiй тверской губернiи, зато, что они "позволили себѣ письменно заявить мѣстному губернскому по крестьянскимъ дѣламъ присутствiю, что они впредь намѣрены руководствоваться въ своихъ дѣйствiяхъ воззрѣнiями и убѣжденiями, несогласными съ положенiями 19 февраля 1861 года, и что всякiй другой образъ дѣйствiй они признаютъ враждебнымъ обществу." Лица эти суть: членъ губернскаго присутствiя
Вопросъ объ обязательныхъ отношенiяхъ крестьянъ къ землевладѣльцамъ видимо заботитъ многихъ, какъ по настоятельной потребности въ скоромъ разрѣшенiи его, такъ и по трудности этого разрѣшенiя съ полнымъ удовлетворенiемъ обѣихъ заинтересованныхъ сторонъ. Мы говорили о предлагаемомъ г. Д. Самаринымъ способѣ примирить бытовыя воззрѣнiя народа съ юридической необходимостью, способѣ, состоящемъ въ томъ, чтобы оброкъ за пользованiе землею не платился помѣщикамъ, а вносился въ казну подъ наименованiемъ подати, и изъ казны уже получали бы его помѣщики. Эта мысль, повидимому такъ легко разрѣшающая трудную задачу и нашедшая даже себѣ одинъ мѣстный отголосокъ, встрѣтила однако сильныя возраженiя. "Будьте осторожны въ обобщенiи вашихъ наблюденiй!" говоритъ г. Рычковъ (членъ самарскаго губернскаго присутствiя) въ своемъ отвѣтѣ на статьи г. Самарина ("День" No№ 17 и 18), и мы совершенно готовы принять мудрый совѣтъ, признавая (какъ уже говорили) всю трудность обобщенiя явленiй жизни, а тѣмъ болѣе жизни общественной. Г. Рычковъ поражаетъ г. Самарина очень живописно: какъ г. Самаринъ доказывалъ свое положенiе въ формѣ дiалога между двумя помѣщиками, такъ г. Рычковъ рисуетъ воображаемую сцену между помѣщикомъ, слѣдующимъ мысли г. Самарина, и крестьянами. Предполагается, что мысль эта принята и утверждена правительствомъ, и помѣщикъ выходитъ къ крестьянамъ съ объявленiемъ этой новости, въ полной надеждѣ привести ихъ въ восторгъ тѣмъ, что они будутъ платить не помѣщику, а въ казну, не оброкъ, а подать, и не девять рублей (какъ бы слѣдовало за полный надѣлъ), а только восемь съ полтиной. Но крестьяне разбиваютъ въ прахъ его надежды, сразу уразумѣвъ, что перемѣна тутъ только номинальная. Эта сцена у г. Рычкова, несмотря на ея спецiальную и дидактическую цѣль, ведена даже художественно.
"— Т-а-к-ъ, т-а-к-ъ! говоритъ уже подъ конецъ сцены въ большомъ раздумьи старикъ-крестьянинъ. — Вотъ оно братцы что! А вѣдь мы думали такъ, что и совсѣмъ оброку не будетъ, анъ выходитъ плати въ казну.
"— Это значитъ противъ прежняго ничего не легче, все одно! замѣчаетъ другой. — Памятно, ваша милость еще съ весны говорили: коли молъ цѣлымъ обществомъ перейдете на оброкъ за круговою порукою, такъ вы отъ себя полтинникъ простите; да еще изволили вы говорить, коли мы цѣлымъ обществомъ на выкупъ пойдемъ, такъ значитъ намъ сорокъ девять лѣтъ платить въ казну придется семь рублей двадцать съ души, да вамъ въ три года тридцать рублей заплатить; а это значитъ восемь рублей съ полтиной вѣки вѣчные платить… ничего не легче!
