Наши домашние дела полностью

Но если оказывается жестокимъ наше общее требованiе отъ всѣхъ представителей полицейской власти; если исполненiе его повлекло бы за собой для нихъ тяжкiя жертвы, самоотреченiе и вообще непосильный подвигъ; если наконецъ оно въ настоящее время еще непрактично по существующему общему строю дѣлъ, — то покрайней-мѣрѣ г. рязанскiй полицмейстеръ вѣроятно не отказалъ бы намъ въ просьбѣ утѣшить г. Метелькова для начала тысячелѣтiя, покончивъ съ нимъ расчетъ на той сторонѣ, т. е. уплативъ ему тамъ долги по документамъ. Посудите сами: г. Метельковъ еще въ 1850 и 1851 г. (вѣдь это очень давно!) представилъ ко взысканiю въ рязанскую полицiю долговые акты, и успокоился, надѣясь, что долги его рано ли, поздно ли будутъ взысканы. Но вотъ въ концѣ тысячелѣтiя узнаетъ онъ, что дѣла его давнымъ-давно рѣшены и сданы въ архивъ, документы возвращены должникамъ, а деньги… денегъ нѣтъ, и гдѣ онѣ — неизвѣстно. Г. полицмейстеръ объяснилъ очень резонно, что "о причинахъ зачисленiя дѣлъ рѣшоными, безъ дѣйствительнаго по нимъ удовлетворенiя, за выбытiемъ производителей самыхъ дѣлъ, объяснить невозможно ". Видите ли какъ это ясно! Но чтó вы будете дѣлать съ г. Метельковымъ, если онъ и засимъ еще считаетъ себя неудовлетвореннымъ и все ждетъ какого-то отвѣта отъ полицiи, опираясь на то, что самъ-то г. полицмейстеръ остается изъ полицiи невыбывшимъ? ("Моск. Вѣд." № 169.) Въ виду такого упрямства г. Метелькова можно предполагать, что онъ способенъ втеченiе всего наступившаго тысячелѣтiя не измѣнить своего горькаго убѣжденiя, что рязанская полицiя должна выдать ему деньги по его долговымъ актамъ; а потому и желательно было бы, чтобы г. полицмейстеръ расчитался съ нимъ какъ-нибудь, неперенося съ того берега дѣлъ, уже тамъ рѣшоныхъ и въ архивъ сданныхъ.

Да внушитъ провидѣнiе распорядителямъ московско-коломенской желѣзной дороги благую мысль оставить въ достоянiе прошлому тысячелѣтiю ихъ небрежно-презрительные взгляды на публику вообще и на публику третьяго класса въ особенности и по преимуществу! Воззванiе это мы дѣлаемъ на основанiи извѣстiй, сообщаемыхъ гг. А. Мансуровымъ (въ 169 No "Моск. Вѣд.") и нѣкiимъ Философомъ Гороховымъ (въ 68 No "Совр. Слова"). Первый размышляетъ, что на коломенской дорогѣ мѣста очень дороги: третiй классъ стоитъ 1 р. 36 к.; что рабочему человѣку платить 1 р. 36 к. тяжело, даже очень тяжело. Вотъ какой представляется тутъ расчетъ:

Пѣшкомъ мужикъ дойдетъ до Коломны въ два дня; въ дорогѣ истратитъ на харчи 30 к. Проѣдетъ на облучкѣ у ямщика одинъ день и проѣстъ 15 к. Въ первомъ случаѣ два рабочихъ дня стоятъ лѣтомъ 1 руб., стало-быть дорога обойдется въ 1 р. 30 к.; а заплативъ ямщику полтинникъ и потерявъ одинъ день, рабочiй человѣкъ истратитъ 1 р. 15 к. Теперь на желѣзной дорогѣ: употребитъ полсутокъ — 25 к., проѣстъ 10 к., заплатитъ за мѣсто 1 р. 36 к., всего стало-быть потеряетъ 1 р. 71 к. При этомъ является еще слѣдующее соображенiе: пѣшкомъ рабочiй безъ крайней нужды не пойдетъ, — онъ измучается дорогой, а за 50 к. теперь ямщикъ не повезетъ, такъ какъ прежде онъ возилъ за эту цѣну мужиковъ, сажая внутрь тарантаса достаточныхъ людей по 3 руб., съ человѣка. Теперь никто не поѣдетъ въ тарантасѣ за 3 руб. а посадить однихъ мужиковъ по полтиннику — ямщику невыгодно."

Зачто же, милостивые государи, такая немилость къ бѣдной третьеклассной публикѣ, что нѣтъ ей ни малѣйшей льготы отъ существованiя коломенской желѣзной дороги? "Желательно — возглашаемъ мы словами возродившагося "Дня", — чтобы господа учредители частныхъ компанiй, которыхъ предпрiимчивости желѣзныя дороги и пароходы обязаны своимъ существованiемъ, устроили, по примѣру николаевской желѣзной дороги, дешовые, хотя и не столь скорые поѣзды, и вообще обратили бы вниманiе на удобства пасажировъ третьяго класса, съ которыми иногда обращаются слишкомъ нецеремонно и запросто."

О нецеремонности и о самой крайней степени ея стóитъ прочитать расказъ г. Философа Горохова…