"Если учрежденiе судебныхъ слѣдователей было встрѣчено единодушнымъ сочувствiемъ общества, то совершенно противоположное настроенiе духа возбудило оно въ представителяхъ городскихъ и земскихъ полицiй. Мы не говоримъ здѣсь о томъ исключенiи, которое можно встрѣтить всегда и вездѣ, но покрайней-мѣрѣ большинство изъ представителей полицейской власти, взглянувъ на судебныхъ слѣдователей какъ на нѣчто враждебное, принадлежащее къ противоположному лагерю, имѣющему другую цѣль, какъ на нѣчто введенное въ старой нашей жизни только для того, чтобы отбить у порядочныхъ людей кусокъ хлѣба. Понятно, что такого рода воззрѣнiе не могло переработаться въ убѣжденiе, что назначенiе какъ судебныхъ слѣдователей, такъ и полицейской власти одинаково: служенiе обществу, и что представители ихъ, для болѣе успѣшнаго выполненiя своего назначенiя, должны подать другъ другу руки. Чтобы доказать, что полицейская власть еще не утратила своего значенiя и въ дѣлахъ слѣдственныхъ, ея представители избрали два пути: 1) запрудить судебныхъ слѣдователей перепиской и производствомъ слѣдствiй, по дѣламъ до нихъ вовсе неотносящимся, и тѣмъ лишить ихъ возможности употребить все вниманiе на дѣла, настоятельно того требующiя, и 2) производить дознанiя (предписанныя §§ 2 и 3 наказа полицiямъ) такимъ образомъ, что производство дальнѣйшаго, формальнаго слѣдствiя и раскрытiе чрезъ него истины дѣлается несравненно труднѣе (а иногда и вовсе невозможно) послѣ полицейскаго дознанiя, чѣмъ оно было бы при его отсутствiи."
Кàкъ приводится въ исполненiе этотъ планъ полицейскими властями, можно хорошо понять изъ слѣдующаго, безъ сомнѣнiя не фантастическаго примѣра:
"Въ городѣ NN проживаетъ всѣмъ извѣстный отставной чиновникъ, доведшiй страсть свою писать прошенiя и всякаго рода бумаги почти до сумашествiя. Сей мужъ, — назовемъ его хоть Д. - положительно неимѣющiй ничего кромѣ носильнаго платья и прокармливающiйся собиранiемъ милостыни, проживалъ у матери своей покойной жены, женщины тоже очень бѣдной, квартировавшей въ домѣ мѣстнаго мѣщанина. Вслѣдствiе неспокойнаго характера Д. теща сгоняетъ его съ квартиры; чтобы насолить ей и доставить себѣ удовольствiе исписать страшное количество бумаги, Д. оставляетъ на квартирѣ свои негодные къ употребленiю штанишки и кузовокъ, а на другой день идетъ въ полицiю, гдѣ объявляетъ, что его обокрали на сумму ста рублей серебромъ, что въ кражѣ этой онъ подозрѣваетъ тещу свою, г-жу М., и хозяина дома N съ женой; въ доказательство же справедливости обвиненiя указываетъ на поличное, которое можно найти въ квартирѣ похитителей. Полицiя, непринимая въ расчетъ, что Д. вчера только былъ согнанъ съ квартиры, что еслибы похищенiе и было учинено, то откуда Д. знаетъ о поличномъ? что наконецъ у него и не было никогда, да и быть не могло имущества на сто рублей, — дѣлаетъ обыскъ, находитъ точно штанишки и кузовокъ Д., и недѣлая другого дознанiя, сообщаетъ о совершенiи преступленiя для изслѣдованiя судебному слѣдователю. Напрасно судебный слѣдователь входитъ съ представленiемъ въ уѣздный судъ, напрасно прописываетъ онъ всѣ обстоятельства, положительно доказывающiя, что подобное дознанiе полицiи не можетъ еще считаться за дознанiе, что оно должно быть произведено гораздо тщательнѣе: ему указываютъ на поличное и
Это по первому пункту плана, а вотъ по второму примѣръ неменѣе занимательный и поучительный:
