А Санса молчала, стараясь унять тряску. Все же ее муж был жесток, изощренно жесток, и вспоминая, что некогда он грозился предать ее подобному поруганию, леди Болтон становилось не по себе. Санса потрясла головой. Она обещала себе не думать о том прошлом, и мысленно перенеслась в Королевскую Гавань, когда ее точно также схватили по приказу Невила Пайка. Если бы на помощь ей не пришли Призрак с Сандором, никто бы ее тогда не пожалел. Ее крики точно так же прерывались бы от грубых мужских движений, только было бы это там, в столице, на берегу моря, где она пыталась вымолить у Вонючки свободу мужа. Ее бы не пожалели точно так же, как сейчас не жалели эту девушку, и жалость ее испарилась. Невил сам получил то, что заслуживал, оттого Черной леди с легкостью удалось заглушить какое-либо сострадание.
— Пустите ее, — взмолился стонавший Невил, захрипевший от побоев. На лицо его упали сальные пряди, слипшиеся от крови. Он смотрел в сторону терзаемой сестры, и глаза его застилали крупные слезы, катившиеся по перепачканным землей щекам. — Пустите. Она ни в чем не виновата! Не виновата.
— Ее никто не держит. Ее имеют… — прижал его ногой к земле Рамси, и вкрадчивый голос его ножом вонзался в слух Невила. — Не волнуйся. Ее даже пытать никто не будет. Просто отымеют, пока она не издохнет, как последняя сука. Как думаешь… — склонился над своей жертвой бастард, — ее хватит хотя бы на половину моих людей?
— Подонок… Отпусти ее. Отпусти! Сволочь, — размахивая связанными руками, Невил попытался подняться на ноги, но Рамси пнул его ногой. Железнорожденный вновь повалился на землю.
— Ты же грозился мне поиметь мою «рыжую суку», забыл? Смотри, как имеют твою… Хм… — бастард насупил брови. — На крест его, а этого скормить собакам, — кивнул лорд Болтон в сторону последнего оставшегося, притащенного для игры, но, что с ним сделали на псарне, Невил так и не увидел.
Его затаскивали в цитадель Болтонов — в мрачный Дредфорт, истосковавшийся по страдальческим крикам. Невила Пайка волоком тащили по коридорам, и думавший о сестре, он, восклицая, упирался как мог.
— Сволочь! Ублюдок! Ублюдок… Подонок! — кричал он, пока его оголяли да привязывали кожаными жгутами к кресту.
— Я сейчас вернусь… Кажется, одного ножа мне не хватит, — проговорил Рамси вошедшей в пыточную Сансе.
Девушка спокойно прошла к кресту, и ее черная тень пала на ненавистного ею железнорожденного, рыдавшего об участи сестры. Как же он был самоуверен тогда, когда обещал ей страданий. Как же он был самоуверен, выступая на суде, а сейчас он был никем, и видевшая подобное превращение на кресте не в первый раз, Санса не дрогнула.
— Она не виновата… Не виновата…
— Мои дети тоже ни в чем не были виноватыми, — тихо начала Черная леди, безжалостно глядя на плакавшего мужчину. — Но ты тогда думал иначе, грозясь отнять у меня и их, и мужа.
— Сука! Я ничего не сделал им! — закричал на нее Невил, еще больше покраснев. На шее его вздулись вены, и он грозно пыхтел от злости, глотая размазанные по лицу сопли.
— Я знаю. — повела Санса головой, отступая в сторону. — Но во всех королевствах думают иначе. Королева думает иначе. Тебя обвинят в похищении моего ребенка. — Невил поднял на нее глаза, содрогаясь от рыданий. До него донеслись крики сестры, и мужчина опять задрожал. — Пайк будет вечно платить железную цену, пока не выплатит ее сполна... Из-за тебя. — Санса приблизилась и тонкими пальчиками проверила крепость жгутов, словно всю жизнь только и привязывала людей к кресту. Сейчас она припоминала все, что тогда пережила, едва не потеряв своей счастливой жизни, и в гневе Черная леди была страшна. — Я не помню, что ты тогда собирался сделать со мной, поэтому сказала «ему» так, как мне показалось… Мой муж очень не любит, когда трогают что-то его. Это его очень злит, — не меняла спокойного тона речи Санса. — Вы плачете, сир Невил? Где же ваше мужество? Честь железнорожденного, о которой вы так много говорили? — вопрошала леди Болтон, издеваясь над этим угрем.
Когда-то он злорадно раскрыл перед королевой ее винтерфелльскую тайну. Когда-то он грозился отобрать у нее ребенка, мужа, надругаться над ней, а теперь… Болтоны были правы, ловила она себя на странной мысли. У голого человека немного секретов, у освежеванного их нет. Вот и сейчас перед ней и показался Невил, тем трусом и слизняком, каким был на самом деле. Как же она ждала этой жертвы, чтобы поквитаться за все им содеянное.
— Вы ведь… мужчина, сир Невил. Пока… Приберегите ваши слезы.
— Будь ты проклята!
— Мое проклятье сильнее вашего. — Девушка подняла голову, вслушиваясь в приближающиеся шаги. — И оно уже близко.
— Сука! Болтоновская шлюха!
Едва дернулся уголок девичьих губ. Слыша за спиной проклятья, девушка как ни в чем не бывало вышла из пыточной, предвкушая жестокую расправу над врагом, и в коридоре, к своему удивлению, столкнулась с мужем и… старшими детьми.
— Бальтазар? Рогар? — широко раскрыла она глаза, понимая, какие «ножи» понадобились Рамси.
— Мальчики будут учиться…
