Впервые с момента аварии я почувствовала себя в безопасности и в тепле, и мне захотелось
остаться здесь, в его руках, навечно.
Казалось, прошли часы, пока мои рыдания превратились во всхлипы. Я чувствовала, как
дрожит его рука на спине, но не поднимала головы, чтобы посмотреть, плачет он или нет. Я не
хотела знать.
– Ты вымокла до нитки, – сказал он, проводя руками по своей тоже теперь мокрой толстовке.
– Что? – удивление и растерянность смешались во мне. Я только что призналась ему, что
притворилась мертвой и живу жизнью своей сестры, а единственное, что он смог сейчас сказать –
что я промокла?
Я уставилась на свои туфли. Они размякли от воды, в верхней части скопилась грязь.
– Я пришла пешком. Моросило, когда я уходила с кладбища, но уже перестало.
– Вот, – сказал Джош.
Он снял с себя толстовку и протянул мне.
– Джинсы тебе не подойдут, но у меня есть спортивные штаны, я их тебе одолжу.
Я взяла толстовку, а он полез в шкаф за чистыми штанами. Подал их мне и смотрел в пол все
время, пока я переодевалась.
На стопку моей мокрой одежды я положила сережки и медальон, найденный в шкатулке
Мэдди, плюс, всю ту уйму браслетов, которую надела утром.
– Теперь ты похожа на себя, – сказал он, и я улыбнулась.
Впервые за последние недели я ощутила себя собой.
– Как ты догадался?
– Догадался о чем?
– Как ты угадал, что это я… что я – Элла, а не Мэдди? Ведь даже Алекс не понял. Даже
родители.
– Ну, послушай, это же Алекс. А что касается родителей… – Джош замолчал и пожал
плечами, словно не мог найти объяснения. – Они в прострации и слишком расстроены, чтобы
взглянуть поближе.
– Ну, да, наверное, – сказала я, хотя была уверена в том, что это не так.
У них просто есть дочь, которую они хотели видеть живой, по крайней мере, это я себе
говорила.
– Но как понял ты?
– Ты мне сказала.
– Что? Я не говорила.
На самом деле я старалась вести себя с ним предельно осторожно. Если не считать
сорвавшегося голоса на лестнице, я вела себя очень аккуратно.
– Ты взяла рисунок, который я тебе дал на кладбище?
– Да. – Я достала листок из кармана и подала ему.
Джош развернул его так же, как и я, разгладил на ноге.
– Вот, что мне сказало, – промолвил он, махнув рисунком в мою сторону.
LOVEINBOOKS
– Не понимаю. Я кучу таких нарисовала, почему именно этот?
– Потому что, – сказал он. – У меня… у нас был урок продвинутого английского сразу после
американской литературы в том же классе, что и у Мэдди. Я нашел это под партой, за которой ты
сидела. Я никогда бы не подумал, но ты ведь рисовала это дерево снова и снова с тех пор, как я тебя
встретил. Ты всегда рисовала его, когда над чем-то задумывалась.
Так и было. Это ветвистая старая ива росла у нас на переднем дворе. Ее трепали зимние
метели и ураганы. Вот почему я ее рисовала – каждую неделю в стволе появлялась новая трещина
или ломалась какая-то ветка. Оно всегда менялось, каждый день.
– Ты нашел его на полу?
Я вспомнила, что закончила тест раньше, перечитала ответы, и у меня все еще оставалось
десять минут до звонка. Наверное, я рисовала дерево, пока ждала конца урока, бездумно водя
карандашом по бумаге.
– Ага. Я хотел бы, чтобы ты мне вернула этот рисунок.
– Почему?
– Потому что сейчас или, по крайней мере, до тех пор, пока ты не перестанешь играть в эту
игру, это единственное, что осталось у меня о тебе на память.
LOVEINBOOKS
27
Я сидела на кровати, ожидая, пока Джош скажет что-то еще, и думала о том, что пора
уходить. Тот гнев, который пылал в нем еще минут тридцать назад, был вовсе не тем, с чем мне
хотелось бы иметь дело. Но я ждала, ведь он сделал бы для меня то же самое.
– Что ты помнишь о той ночи? – наконец, спросил он.
– Ты не понимаешь, Джош.
– Да, ты права, я не понимаю.
– Во всем этом нет смысла, – сказала я, все-таки попытавшись найти объяснение. – Когда я
очнулась, то не имела понятия, кто я… где я. Я даже не знала, что у меня есть сестра. Алекс сказал
мне, как меня зовут, и что случилось.
Джош отстранился от стола, у которого стоял и, поколебавшись, все же уселся рядом со
мной на кровать. Я почувствовала на щеке его дыхание, ощутила тепло его руки, когда он
подтолкнул меня плечом, заставляя на себя посмотреть.
– И когда ты поняла, что случилось, когда у тебя наконец-то появились воспоминания,
почему ты не увиделась со мной? Если бы ты попросила, если бы упомянула мое имя, меня бы
позвали. Алекс привез бы меня я, и
Я молчала, сосредоточив взгляд на маленькой дырочке в пододеяльнике. Считала петли,
пытаясь угадать, сколько нужно будет стежков, чтобы его починить. Наверное, пятнадцать. Или
двадцать, не больше.
– Элла? – позвал Джош, когда я не ответила. – Посмотри на меня. Посмотри на меня и
скажи, о чем ты думаешь.
