Да, для того чтобы предстать перед толпой, ударнику необходимо было понервничать и проверить свои палочки, тогда как Кайл, напротив, полностью доверял другим. Он знал, что гитары подготовлены в соответствии с его указаниями. И лежат на своем месте. Перед концертом он всегда сидел на диванчике в гримерной и, закрыв глаза, массировал виски. Кайл мысленно проверял порядок песен, спрашивая себя, помнит ли он их. А если ошибется в нотах? «А если я забуду слова?» Кайл доверял другим, но паниковал, когда речь шла о нем самом. И чтобы успокоиться, он представлял дверь.
Маршрут всегда был одинаковым. Дверь находилась сразу за страхом не суметь отыграть концерт. В разные дни страх бывал и переходом, и битвой, которую предстояло вести. Но в любом случае, преодолев этот страх, Кайл Дженкинс становился тем самым Кайлом Мак-Логаном из группы «F…»... Человеком сцены, который жил всего лишь те два или три часа, пока шел концерт.
И, как почти каждый вечер, на огонек заглядывала Мигрень. И разыгрывалась от души. Она изливала свою боль. Кайл знал правила игры и знал, что мигрень будет пронзать его голову до той секунды, пока он не выйдет на сцену. А там она чудесным образом исчезнет. Возможно, Мигрень удалялась побеседовать со Страхом или усаживалась среди публики, чтобы послушать и насладиться концертом. Потом, удовлетворенная – или нет, – она возвращалась «домой».
Стив посмотрел на часы и несколько раз хлопнул в ладоши, совсем как школьная учительница. Остальные трое, повинуясь тому же рефлексу, пошли друг за другом по подземным лабиринтам московского концертного зала. Это мог быть какой угодно зал на земном шаре. Все подземелья похожи. Как будто для таких пространств у всех архитекторов мира нашлась одна-единственная идея.
Как обычно, первым большими шагами шел Стив. Пэтси и Джет болтали, толкались и смеялись. Кайл всегда замыкал шествие. Молчаливый. Сосредоточенный. Ему казалось, что он проходит километры в бетонных внутренностях, прежде чем вырваться на свободу, словно узник.
Когда в конце коридора темнота становилась совершенно непроглядной, они знали, что оставалась только вечная металлическая лестница, ведущая на сцену. Кайл не слышал звука своих шагов по ступеням, он слышал только биение своего сердца, пока не раздадутся аплодисменты и крики при появлении Джета и Стива. Овации заглушали все остальное. Пэтси выжидала десять секунд и появлялась с поднятыми вверх руками. Ее приветствовали восторженные вопли, она брала несколько аккордов на бас-гитаре. В эту минуту появлялся Кайл. Одним взглядом и со столь же глубокой, сколь и бесконечной радостью Кайл Мак-Логан обнимал толпу. Одна эта секунда длилась целую вечность, и ее хватало, чтобы объяснить, почему он выступал на сцене. «Именно ради этого». Это мгновение чистого волшебства, это уникальное соединение ожиданий тысяч сердец и энергии, которую он мог дать.
Кайл скользнул к своему микрофону, взял его одной рукой, а другой рукой потряс свою гитару.
– Добрый вечер, Москва! Как поживаете?
Ему ответили криками и свистом. Джет три раза ударил палочками, и шоу началось. Кайлу хватало одного взгляда на Пэтси, Джета и Стива, чтобы, по желанию, продлить тот или иной кусок. Чтобы модулировать то, что было заготовлено заранее, и разделить на четверых неожиданность и интенсивность настоящего. Благодаря музыке они сливались воедино. Иногда сильнее обычного.
В этот вечер в Москве никто не догадался о том, что у Кайла на сердце и в сердце. А он все время чувствовал движение волос Корин, упавших ей на плечи… Он закрывал глаза чуть чаще, чем обычно, его голос звучал резче, Кайл чуть крепче цеплялся за микрофон. Чтобы остаться в настоящем… «Потому что я уже сошел с ума».
Кайл знал, что редко достигал такого накала эмоций. Чтобы достичь такого уровня, одной работы было мало, как мало было таланта и гармонии. Требовалось, чтобы некоторые душевные раны открылись глубже и перенесли его в другое измерение. Концерт в Москве был почти мистическим. И стал легендой. Произошло что-то такое, что пресса назвала исключительным. Журналисты написали, что концерт стал «запоминающимся моментом откровения. Группа достигла определенной зрелости и уверенно ищет новые пути. Кайл Мак-Логан, несомненно, гигант». Журналист признался, что не нашел другого определения, чтобы описать то, что он пережил.
Даже Пэтси, уходя со сцены, почувствовала разницу. Она шепнула на ухо Кайлу, что в конце концов поездка в Сан-Франциско пошла ему на пользу. Он схватил Пэтси за руку.
– Не завести ли нам ребенка?
– Что с тобой? Ты заболел? – ответила Пэтси, отстраняясь, потом застыла, встревоженная, запаниковавшая.
– Я серьезно, Пэтси. Выходи за меня замуж и роди мне ребенка.
