Кайл опять прикрыл голову руками. Джейн снова увидела его мальчиком, когда он оставался в постели, замуровавшись в удушающее молчание. Она действительно считала, что музыка его спасет. Иногда у нее появлялись сомнения, словно плохое предчувствие. Иногда, как в этот вечер, она приходила в ужас. Где ветки дерева? За что уцепиться, чтобы не утонуть? «Только за надежду на то, что все может измениться». Если нет, то что станет с ней, с Джейн?
Кайл выпрямился и заплетающимся языком объявил, что ему нужно поспать. Сестра, поддерживая, отвела его в комнату, раздела, как смогла, потом накрыла одеялом.
– Мне звонила Пэтси. Она не смогла дозвониться тебе на мобильный.
Кайл не отреагировал.
– Она приедет завтра в шестнадцать. Хотя нет, уже сегодня.
Он опять не пошевелился. Джейн знала, что брат притворяется спящим.
– Я принесу тебе тазик, и постарайся не промахнуться, если тебя начнет выворачивать.
Кайл тысячу раз просыпался, как будто кто-то забавлялся, разрезая ножницами тошнотворное затемнение алкоголя, но не мог изменить позу, в которой его оставила Джейн. Голова весила десять тонн, и все же ее тяжесть терпеть было легче, чем то, что его угнетало. «
– Замечательно! Ты все еще валяешься в постели. У меня такое ощущение, что ты проводишь в ней всю свою жизнь!
Кайл снова закрыл глаза. Пэтси не ошиблась. Все последние месяцы гастролей кровать – любая – становилась его убежищем, его домом. И как во всех домах, нужно было заниматься хозяйством, чтобы убрать ту пыль, от которой никто не избавляется. Пэтси отдернула шторы и открыла окно.
– С чего это ты довел себя до такого состояния?
– Закрой шторы.
– Уже четыре.
Он не шелохнулся. Она тоже.
– К счастью, я приехала не на такси! Мне было бы стыдно заставлять водителя ждать, – бросила Пэтси, распахивая дверь. Бродячий паучок едва уцелел, успев поджать задние лапки.
Насекомое спряталось под кроватью, ловко пробежало между клубками пыли и, задыхаясь, затаилось в новом убежище, довольное тем, что наконец выяснило, кто хлопает дверями во вселенной.
Но, открыта дверь или закрыта, захлопнули ее с треском или тихонько закрыли, от проклятой реальности никуда не денешься. Она неумолима.
«Что я наделал?» Кайл Мак-Логан увидел себя таким, каким он был. Ну, изменил он имя, и что? Его тексты и его мелодии значили мало, как и то, что люди за них цепляются. Он потерпел неудачу как человек. И это то, что зависело от него самого. От стыда его тошнило до такой степени, что он чувствовал себя больным. Кайл привстал, опираясь на локоть, и не промахнулся мимо тазика.
Корин готовила еду. В «Доме» все женщины по очереди дежурили на кухне. Ей уже поручали уборку, стирку, очистку грязной посуды, и вот теперь, в конце дня, так как Рождество уже прошло, она оказалась в одиночестве, готовя соус болоньезе для спагетти. Из-за лука у нее покраснели глаза. Но, возможно, не только из-за него. Маленькая Криста мирно спала в своей переноске, стоявшей на полу, и со своего рабочего места Корин могла наблюдать за Малколмом и Дейзи, рисовавшими за столом. Вроде бы «все хорошо»… но…
Кайла она не видела целый день. Десять тысяч раз она едва не спросила у Джейн, здоров ли ее брат, так как не могла напрямую поинтересоваться, не уехал ли он еще. Вот только Джейн была занята. Корин больше не доверяла ни себе, ни легкости предыдущего вечера. Вчера было 25 декабря, и были подарки. Но
Весь день она цеплялась за механические жесты, вполуха слушала своих детей. Она сердилась на себя за это, но думала только о том поцелуе. Он совсем не был похож на поцелуи Джека… Ни на секунду. Ни на полсекунды! Поэтому, когда ей объявили, что пришла ее очередь готовить еду, она с облегчением приняла это.
Тем более что приехала Пэтси. Блистательная. Сильная. Уверенная в себе… Как Корин могла спросить, все ли в порядке у Кайла или он не находит себе места, как и она? Как она могла принять участие в общей беседе в гостиной?
Любопытные жительницы «Дома» обрушили на Пэтси все те же очень личные вопросы. Когда они с Кайлом влюбились друг в друга? Ходили упорные слухи об их скорой свадьбе. И собираются ли они родить ребенка?
– Опять этот вопрос! – бросила Пэтси. – Меня уже не первый раз об этом спрашивают. Нет, дамы, я остаюсь противницей брака и противницей детей… Я – рок-звезда. И это мой единственный талант!
Она встала с дивана. Разгладила на талии платье из серебристой парчи и издала глубокий вздох.
– К сожалению, я такой же человек, как и вы, поэтому вполне могу однажды совершить огромнейшую глупость.
Кто-то крикнул:
– Попроси святую Глупость быть снисходительной!
