Пэтси расхохоталась, остальные женщины тоже засмеялись. Она развернулась на каблуках и исчезла в коридоре, на ходу желая «святой Глупости и всем остальным прекрасного и счастливого года!».
Корин ногой прикрыла дверь кухни. Да, Пэтси была звездой, она сверкала, как звезда, была одета, как звезда, и обладала уверенностью звезды. Чтобы не расплакаться, Корин нагнулась и заменила мешок в мусорном ведре. Еще немного очистков, и оно выбросило бы свое содержимое на пол. «Как и я…»
– Привет.
О, Корин незачем было поднимать голову. Кайл присел на корточки рядом с ней. Вид у него был неважный. Тени вокруг глаз стали темнее, чем в предыдущие дни. Он уже надел пальто.
– Привет, – ответила Корин, продолжая возиться с мешком и бороться со слезами.
Она хотела выпрямиться, но Кайл удержал ее за руку.
– Они грязные.
– Мне плевать.
И опять дистанция – или, скорее, дефицит дистанции – задала свою теорему. Проверила ее и доказала. Словно по волшебству,
– Я хотел тебе сказать…
– Мне тоже понравился тот поцелуй, – торопливо выдохнула Корин, поднимаясь.
– Привет, Кайл! Где ты сегодня был?
В кухню влетел Малколм, а за ним вбежала запыхавшаяся Дейзи.
– Где ты был? – повторила вопрос малышка.
Кайл подхватил ее на руки. Корин притянула сына к себе и машинально бросила взгляд в коридор, боясь, что следом за детьми появится и Пэтси. Дейзи обхватила Кайла за шею, тот движением руки закрыл дверь.
– Я очень устал.
– Ты спал?
– Да. Я долго, долго спал.
– Ну, выглядишь ты плохо!
– Малколм! – одернула сына Корин.
– Он прав. Я ни на что не похож, – согласился Кайл, пристально глядя на нее. – Но мне все же удалось распечатать фотографии.
Он достал из заднего кармана джинсов пакет со снимками и положил на стол.
– Они действительно хороши.
– Ты из-за этого не спал?
– Малколм!
Кайл взъерошил мальчику волосы.
– Смотри, я нашел фотоаппарат, которым вы с сестренкой сможете пользоваться.
Корин попросила детей отнести все в их комнату и не забыть закрыть за собой дверь.
– Спасибо, – сказала она Кайлу, наклоняясь над раковиной, чтобы вымыть руки.
Он молча смотрел, как она это делает, а потом закрывает кран. Кайл подумал о том, что накануне держал ее руки в своих и что больше никогда этого не сделает. «Потому что так будет лучше». Проснулась Криста. Кайл подошел к переноске, расстегнул ремни и поднял девочку.
– А я как раз думал, попрощаешься ли ты со мной, маленькая.
Криста нахмурилась, когда дверь резко распахнулась, впустив запыхавшегося мальчика. Он налил себе стакан воды, выпил его залпом, не отрывая от них взгляда. Коснувшись ручки, он резко остановился.
– Я закрою дверь?
– Нет, – взмолилась Корин, беря дочку на руки.
Мальчик убежал, оставив дверь открытой.
– Тебе следовало бы пойти туда, Кайл.
– Да, следовало бы.
Он нагнулся, чтобы поцеловать Корин, и взял ее за руку.
– Мне бы так хотелось, чтобы все было иначе.
– Кайл! Пора! Кайл!
Голоса отдавались эхом, но он не ответил и не выпустил руку Корин.
– Мне тоже, – сказала она.
Как и в больнице, много месяцев назад, они улыбнулись друг другу. Кайл развернулся. Потом, остановившись возле газовой плиты, приподнял крышку огромной чугунной кастрюли, зачерпнул содержимое ложкой и попробовал.
– Ты обожжешься.
– Уже обжегся.
И точно как накануне, он знал, что собирается сделать, как знал и то, что не должен этого делать. Но как избежать подобных поступков? Он подошел к Корин, взял ее лицо в свои ладони и поцеловал.
– Я люблю тебя.
Действительно ли он прошептал это, перед тем как исчезнуть? Действительно ли он поцеловал ее? Корин услышала, как удаляются голоса. Она не была до конца уверена, что это мгновение существовало. Корин облизала губы. У них определенно был вкус томата.
В течение нескольких минут стояла полная тишина. Корин была рада тому, что находится на кухне. Да, она второй раз за десять минут почувствовала себя абсолютно счастливой. И не стала винить себя за это. Ночь, которую она провела, мучая себя, больше не существовала. Ее просто унесло, когда Кайл сказал: «Я люблю тебя». Это было не обещание, это был факт. «Я люблю тебя». Остальное перестало иметь значение. Корин не хотела большего и о большем не мечтала. Она хотела жить с силой именно этой любви, которая доказывает, что два человека понимают друг друга и знают, что отныне они больше никогда не будут одиноки.
Все изменилось. С того дня Корин почувствовала, что в ней зреет странное ощущение существования.
