Джек продемонстрировал девять швов, которыми зал любовался вживую, так как его темные волосы были сбриты. Разумеется, этот мужчина – смотревший на ту, кого он любил, такими глазами, что любая женщина побледнела бы от зависти, – мог легко претендовать на то, что он «потерял» память и совершенно не помнит те последние мгновения, которые они провели вместе. Джек мог продать что угодно. Он великолепно сыграл свою роль. Ведь он был лучшим продавцом автомобилей.
– Судя по всему, вы часто «теряете» голову? – настаивал адвокат Сескин. – Вы «теряете» ее из любви к вашей жене, и вы «потеряли» ее в этот последний день! Не кажется ли вам, что это очень… удобно?
– Протестую, ваша честь! Мой клиент не должен становиться жертвой сарказма адвоката Сескина.
– Протест принят. Задавайте ясные вопросы. И никакой двусмысленности. Кстати, напоминаю вам, что заседание закончится через пять минут.
Адвокат подчинился игре суда. Он взял отвертку, лежавшую рядом с магнитофоном, подошел к Джеку и задал простой вопрос:
– Что вы собирались делать этой отверткой?
Джек ответил, что не помнит.
– Вы хотели починить нижний ящик комода в комнате вашей маленькой дочери. Вы поднялись, даже не сняв пальто. Почему?
– Не знаю.
– Вы не знаете или не помните?
– Я не помню.
– А что вы помните?
– Красные розы, которые я купил у флориста.
– Что было в этом ящике, мистер Брэнниган?
– Протестую, ваша честь!
– Протест отклонен. Ответьте на вопрос, мистер Брэнниган.
– Одежда Кристы, моей дочери, полагаю.
– Вы помогали жене по дому?
– Я много работаю, господин адвокат.
– Суд это понял, мистер Брэнниган. Кстати, раз уж вы сами заговорили об этом, я хотел бы узнать, почему в этот раз вы вернулись в разгар рабочего дня.
– Я не помню.
– Но вы только что сказали нам, что помните, как купили розы для вашей жены.
– Я помню, что на улице было холодно и что у меня болела голова.
Пронзительный звонок бесцеремонно прервал заседание. Было семнадцать часов. Корин повернулась к Джейн, чтобы не смотреть на Джека. Но она отлично знала, что присяжные смотрят на сильного мужчину, безумно влюбленного в молодую белокурую жену, которой все же удалось ударить его по голове. Корин догадывалась, что некоторые из них считают виноватой и ее. Возможно, она сама напросилась… Ей бы очень хотелось, чтобы финальный вопрос адвоката Сескина прозвучал так:
– Почему в тот день вы попытались задушить вашу жену и к тому же изнасиловать ее?
Даже если адвокату Корин в следующие дни удалось выиграть в каких-то вопросах, ему пришлось противостоять Джеку, который изо всех сил старался заронить сомнения в головы присяжных. Он постоянно говорил о том, что долгие месяцы ничего подобного не происходило. Ему удавалось себя контролировать. Да, он был на это способен. Его глаза говорили «я вам клянусь», и он ни в чем не обвинял свою жену.
Джек сообразил, что Джейн Мак-Логан приходится сестрой
– Нет. Ничего. Только то, что на Рождество он приезжал на пару дней в «Дом», которым управляет его сестра, он делает это каждый год. Он по-прежнему с Пэтси Грегор, и ваша жена заявила, что нашла адрес приюта в справочнике.
Джек сделал вид, что размышляет, потом сказал:
– Тогда я предпочел бы не видеть этого типа на процессе. Потому что я не забыл о том, что он отправил моего сына на операционный стол. И я боюсь, что присяжные увидят… мою слабость.
Адвокат такую позицию одобрил. То, что клиент ни в чем не обвинял свою жену – ни в измене, ни в чем-то еще, – существенно облегчало его задачу. Когда Корин упомянула про книгу, Джек сказал, что увидел только «М. Твинстон». Понизив голос, он признался в ревности, в том, что всегда был ревнивым, даже в детстве. Он утверждал, что хотел только защитить Корин и вытащить ее из бедности. Он хотел лучшего для нее и их детей. Он устал. О да, он так устал, что ему случалось терять голову до такой степени, что он переставал себя контролировать.
Когда адвокат Сескин заговорил об ударах кулаком в живот, об ударах ногами, Джек попросил прощения. Но так и не смог объяснить, почему перешел от пощечины к «таким действиям».
– Но почему? – повторил адвокат.
– Я не знаю. Я понял, что болен и нуждаюсь в помощи.
«Браво! – оценила про себя Корин. – Теперь можно добавить: это больше не повторится». Что Джек и сделал, прежде чем взмолиться голосом, полным притворных слез, чтобы его отправили на лечение, чтобы его вылечили от болезни, которая грызла его, словно зверь…
Брэнниган с умом выбирал слова. Он сумел упомянуть, что его жена ни разу не сказала «нет». И это открыло огромные возможности для его адвоката, который принялся выяснять не почему она не говорила «нет», а о скольких изнасилованиях она может заявить. Корин ответила, что не считала.
