– Как скажешь, – и Пэтси в отчаянии добавила: –
Вдруг Пэтси прижала руку к губам и выкрикнула, что ее к тому же вот-вот вырвет. Она высунула голову в окно, и ее стошнило. Из машины выходить она не стала и вытерла рот полой пальто Кайла.
– Мне остается только молиться, чтобы ты не оказался отцом. Не хватало еще, чтобы этот малыш был зачат без любви.
Да, Пэтси. «Иногда ругань нужно просто выблевать».
Корин рано уложила детей спать. Они так устали за последние несколько дней праздника и радикальных перемен в их жизни, что даже не стали возражать. Она вернулась на кухню, чтобы помочь с посудой. Когда последняя из женщин ушла спать, Корин вернулась к себе, не заглянув в библиотеку.
На ее кровати по-прежнему стоял пластиковый пакет. Рядом лежал конверт с фотографиями. Она по очереди пересмотрела их. Снимки были отражением того, какой ее видит Кайл. Один взгляд, и все меняется. Один взгляд, и больше ничего не будет прежним… Встреча. Атомы сталкиваются и оставляют нестираемые следы. Жизнь сходит со своей орбиты. «Так существует ли свобода?»
Корин вытащила из пакета коробку, и на пол тяжело упал крафтовый конверт. На нем ничего не было написано. Она распечатала его и с изумлением и недоверием увидела внушительное количество купюр. Там же был сложенный вчетверо листок. Она, дрожа, взяла его. Это были слова песни, и Корин мгновенно поняла, для какой мелодии они предназначались. Кайл приписал в конце страницы:
Корин коснулась каждого слова кончиками пальцев, и ей пришлось встать, чтобы прийти в себя. «
Корин запретила себе задаваться вопросом, как поступил Кайл или что они с Пэтси сказали друг другу. Она толкнула дверь спальни и посмотрела, как ее дети – и, к несчастью, дети Джека – мирно спят. Что она им скажет в будущем, если они вдруг спросят, были ли они зачаты в любви? «Лучше бы они никогда об этом не спрашивали, – сказала себе Корин, зная, что этот вопрос обязательно возникнет. – Нужно, чтобы у меня был ответ. Ответ».
Она убрала конверт в самую глубину платяного шкафа. Закрыла дверцу на ключ и сунула его в карман джинсов. Завтра она встретится со своим адвокатом, и он скажет ей, как бороться с Джеком. «Я не хочу туда идти», – подумала она, ложась спать.
Но проснулась она с позитивным настроем.
«На один день меньше до конца процесса. На один день меньше до моей свободы».
– Мистер Брэнниган, признаете ли вы, что даже страстно влюбленный муж не имеет права бить жену?
– Я люблю свою жену! – крикнул Джек.
– Вы не отвечаете на мой вопрос, мистер Брэнниган! Но я благодарю вас за вашу непосредственность. Суд понял, что для вас любовь позволяет побои.
– Протестую, ваша честь! – поспешил вмешаться мистер Беллафонт, адвокат Джека.
– Протест принят, – сказал судья Клервой. – И все же, мистер Брэнниган, ответьте на вопрос, заданный адвокатом Сескином.
Его адвокат бросил такой выразительный взгляд – «вспомни, о чем я тебе говорил», – что Джек мгновенно взял себя в руки. Он управлял собой и ловко скрывал свою ярость. На его лице появилось идеальное выражение раскаяния. Он поднял глаза на адвоката Сескина и сказал:
– Я не имел на это права.
– Но вы это сделали.
– Я потерял голову.
Только Корин заметила, что после этой совсем короткой фразы, произнесенной Джеком, «время от времени терявшим голову», процесс изменил направление. Эти слова повлияют на первое заседание, на все следующие и определенно на решение. И уже ничего не исправить. Его слова остались в умах присяжных. Джек был коротко подстрижен, одет в голубую, приятную для глаз рубашку. Крупные руки он сложил на коленях так, чтобы их никто не видел.
И уже не имело никакого значения все то, что говорила его красавица жена во время предыдущего допроса. Тем более что из-за административных задержек ее синяки уже исчезли, бровь скрывала шрам и из ложи присяжных никакие следы видны не были. О да, были еще фотографии. Они переходили из рук в руки, но их соперницей была глубокая и широкая рана на черепе Джека. Корин несколько раз и со всей силой ударила мужа металлическим магнитофоном…
– Не пластмассовым, дамы и господа, – вещал адвокат Джека, потрясая старым магнитофоном. – Она едва не пробила моему подзащитному череп.
