Корин не смотрела на место назначения. Ее интересовало только время отправления. Первый из отъезжающих автобусов стоял у четвертой платформы. Маршрут ее устраивал. Она купила билеты, и они заняли свои места. «Это знак, – сказала она себе как раз перед тем, как закрылись двери. – Нас четверо, и платформа номер четыре».
Это был заключительный концерт турне. По традиции, они начинали его в Нью-Йорке и заканчивали там же. Между этими двумя датами прошло больше года. Каждый раз концерт обновлялся. В каждой стране. Единственное, что не менялось для Кайла, – это те потрясающие секунды, когда, выходя на сцену, он обнимал толпу взглядом. Момент был уникальным. Божественным. Ничто не могло с ним сравниться.
Но сегодня, за шестьдесят минут до этого момента, он подумал о том, что будет рассматривать девушек в первых рядах. Просто так. На всякий случай… Просто…
Кайл ничего не знал о Корин. Это было очевидно. Если бы у него были новости о Корин, он бы ел с бо́льшим аппетитом, пел бы с меньшей агрессией. Корин оставалась верна своему обещанию: она никому не позвонила. Ни Джейн, ни своему адвокату, ни Тимми, ни родителям. Ни Кайлу. Особенно Кайлу… И чем больше дней проходило, тем сильнее была его уверенность в том, что он о ней ничего не узна́ет. Никогда.
Он посмотрел время на мобильном, заодно проверил, нет ли сообщений, и отправился в душ в подземельях спортивного комплекса Мэдисон-сквер-гарден. Смыть с себя все и прийти в норму. Неожиданно у него так сильно закружилась голова, что он рухнул на колени.
«Корин исчезла, и из меня уходит жизнь».
Головокружение прошло. Мало-помалу музыкант начал различать линии кафеля в правом углу. Свет стал ослепительно ярким. Кайл решил, что это от голода. Он встал, выключил воду и вышел из душа.
Перед подъемом по лестнице, ведущей на сцену, у Кайла снова закружилась голова. Не так сильно, как в первый раз, но достаточно неприятно, ему пришлось сесть на ступеньку и подождать несколько секунд, опустив голову между колен. Стив, который в этот вечер в качестве исключения шел последним, опустился рядом с ним на колени.
– Все в порядке, – заверил его Кайл.
– Нет, не в порядке.
Кайл встал, оттолкнул друга и на четвереньках преодолел последние ступени, которые вели в его мир. Голоса, звавшие его, отдали ему свою силу. Кайл забыл о своих проблемах, о мигрени и затяжной усталости предыдущих недель. Он забыл обо всем. Посмотрел на толпу. Улыбнулся и двумя руками взял микрофон.
– Добрый вечер, Нью-Йорк!
И зал откликнулся. Кайл увидел, как поднимаются руки, услышал аплодисменты. Тысячи голосов пели его песни без единой фальшивой ноты и поднимались к нему, чтобы сказать, как его любят. Он удивился тому, что может еще больше, а Джет, Стив и Пэтси сказали себе, что спустя четырнадцать лет, которые они проживали вместе «все это», еще есть чему удивляться. Кайл подумал, что это был его лучший концерт. Он разбил две гитары и разорвал джинсы на коленях, падая на сцену. Он не обратил внимания на три или четыре провала в памяти, но их заметила Пэтси. Она тихонько шепнула ему:
– Все в порядке?
Он заверил ее, что все нормального. Пэтси следила за ним пристальнее обычного. Стив делал то же самое.
Последняя песня закончилась феерично. Они максимально продлили свои соло. У Кайла появилось ощущение, что он взмывает в воздух вместе с публикой. Тогда он подошел к самому краю сцену, но ни одной девушки с достаточно светлыми волосами не увидел. Задыхаясь, он пропел последнюю ноту, и ноги отказали. Кайл очень четко осознал, что падает со сцены в оглушительной тишине. Он воспринимал абсолютно все. Удар, неподвижность, движение зала, спрыгнувший к нему Джет, испуганная улыбка Пэтси.
А потом раздались крики… Сирены…
«Я упал со сцены. Я вышел из своей жизни».
Каждый раз, когда ему это удавалось, Джек читал и перечитывал все газеты и журналы в тюремной библиотеке. На «свободе» он этого никогда не делал. Тем, кто над ним смеялся, Брэнниган объяснял, что хочет быть в курсе «дел». В действительности он ждал, когда в журнале появится фотография. С тех пор как Шлюха сбежала, он каждый день готовился к тому, что увидит ее на снимке, прогуливающейся по берегу Темзы со своим новым возлюбленным, который будет держать на руках
На этот раз Джек обнаружил большую фотографию Мерзавца на носилках. Он сразу ощутил прилив жара, который сопровождает хорошую новость, и капли пота, подтверждающие плохую. Джек представил Корин,
«Я убью его. Я убью ее».
