— Нет, я, конечно, мужик рисковый, и мои танкисты тоже ребята упёртые и безбашенные. Что та ИСУ-152. Вполне допускаю, что я с парой уцелевших танков, с крайними снарядами в стволах и на последних каплях горючего смогу прорваться аж куда-нибудь до Трафальгарской площади. Но — на фига мне это надо и что я буду после этого делать? Шарахну последним снарядом по тамошним дворцам и мужественно застрелюсь? Так мы всего-навсего танкисты, а не клуб любителей варёного лука имени Захер-Мазоха. К тому же мы, считайте, помочились в самый центр их английского муравейника, и что они дальше будут делать — я не представляю. Могут нагнать против нас ещё пару сотен танков, устроить налёт стратегических В-52, которые будут тупо бомбить по площадям, или вообще скинуть на эти самые лондонские предместья тактический ядерный заряд. А в Бельгии мы уже видели, что западники своих особо не жалеют, особенно ради «великой цели сдерживания коммунистической агрессии». Я уж и не знаю, как твои, дорогая моя Танечка, начальники представляли себе сам момент твоего перехода на «ту» сторону, но шансов для осуществления подобного замысла у нас, по-моему, становится всё меньше и меньше с каждым часом. В общем, красавицы, Я мыслю примерно так. Сейчас должна вернуться наша разведка, и если противника впереди нет, то есть если нам навстречу по всем ближайшим улицам уже не движутся вражеские танковые колонны, я с двумя-тремя танками и с вами в качестве десанта на большой скорости рвану прямиком вперёд. На выданных нам картах, конечно, нарисовано чёрт-те что, но примерно вот тут должен быть мост...
Я достал планшет и предъявил его дамочкам. Они переглянулись.
— Это и будет ориентир для нас и для вас, — закончил я своё выступление. — Проскочим мост и там высадим нашу дорогую Татьяну, а потом, как говорят в народе, — жопа об жопу, кто дальше отскочит. Мы отходим к главным силам, а милая Танюша уходит для выполнения своего задания. Возражения есть?
Девки посмотрели на меня, а потом друг на друга, и я заметил, что растерянность с их физиономий как-то разом улетучилась.
— Нет, — сказала Танька, слегка подумав. — Какие тут возражения?
— Вот и ладушки, — ответил я на это. — Готовьтесь лезть обратно в ящики. Или предпочитаете сидеть наверху?
— Лучше, конечно, наверху, — ответила Танька.
— Тогда мы обязательно чего-нибудь для вас придумаем, — сказал я на это.
В этот момент из люка наводчика высунулся Прибылов и что есть мочи заорал, что меня срочно требуют на связь. Я запрыгнул на своё место и одним движением подсоединил радиогарнитуру шлемофона к рации.
Докладывал «Белгород». Наша разведка наконец вернулась. Противника впереди не было вообще. Они даже полицейских не видели. Более того, там шла нормальная жизнь большого города — по улицам расхаживали люди, были открыты магазины, ходили автобусы. Десантники не увидели там даже признаков особой паники, поскольку их появление не вызывало ничего, кроме удивления.
Так что пока всё выходило более-менее, по-моему.
Приняв доклад разведки к сведению, я отправился к радиомашине Тетявкина, где уже собрались в почти полном составе командиры нашего невеликого войска.
Я незамедлительно изложил товарищам офицерам и сержантам свой нехитрый план. Пока занимаем оборону на этой улице (прежде всего на близлежащих перекрёстках) и стоим на месте, пока Середа не починит свой танк. Стоим и ждём дальнейших распоряжений. А пока все стоят — я с Лаптевым (он же «Пятый») и двумя добровольцами (сразу же вызвались Маликов, он же «Шестой» и сержант Будяк, он же «Седьмой», по-моему, их обоих жгло горячее желание рассчитаться за Апанаева и его экипаж) на скорости идём вперёд. А примерно вот тут (я показал им место на карте) останавливаемся, высаживаем нашего человека (сами знаете кого) и возвращаемся обратно. Если мы в течение часа не вернёмся и не отзовёмся по радиосвязи — всем отходить и вызывать по названному месту авиацию.
— Задача ясна? — закончил я.
— Так точно, — ответили и добровольцы, и все собравшиеся почти что хором. Дисциплинированный у меня народ подобрался, однако. Прямо душа радуется...
За меня оставался Маргелов-младший, как старший по званию (соответственно, заместителем «по танковой части» при нём оставался Кока).
По окончании краткого совещания я и Лаптев вернулись в своим «Т-72». По дороге я ненавязчиво позаимствовал у десантников пару плащ-палаток. Отдали без вопросов и даже не спросили, вернём ли.
— Наденьте, — кинул я плащ-палатки уже заскучавшим возле танков Таньке и Ольге Смысловой. — И можете больше не залазить на свои «откидные места» в боевых отделениях. Сидите на башне, только сделайте так, чтобы ваши личики не бросались в глаза кому попало. Короче говоря — капюшоны натяните поглубже...
Девки кивнули и начали облачаться в брезентуху. А мы с Лаптевым полезли в командирские люки.
— По местам! — скомандовал я через пару минут.
Смыслова уселась на задний башенный ящик ЗИП позади моего люка и слегка пригнулась. Танька сделала то же самое на втором танке, за спиной у Лаптева.
