Новый прокатный стан разместился в гигантском корпусе, который очень скромно называют цехом номер четырнадцать. В сущности, это еще один новый завод, не уступающий по величине старому. Цех номер четырнадцать имеет свои службы, отделы, бюро. У самого прокатного стана почти не видно людей, однако, чтобы этот уникальный механизм был обеспечен всем необходимым, и в первую очередь нужным металлом, ему требуется немало заботливых глаз и рук.
Строители возвели цех, а монтажники смонтировали прокатный стан на восемь месяцев раньше намеченного срока. Завершив свою работу, они перешли на строительство нового объекта — мощного конвертерного цеха. Разумеется, есть чему радоваться, но кроме «обычных» проблем, неизбежно связанных с появлением нового агрегата, тем более такого, который должен катать миллионы специальных, высококачественных листов стали для автомобильной, судостроительной промышленности, для других важнейших отраслей индустрии, новый прокатный стан требовал немало добавочных хлопот и забот, вызванных тем, что пущен был досрочно. Точно так же, как при стремительном наступлении на фронте, дивизия, продвинувшись быстро вперед, оставляет далеко позади свой арьергард, обозы, и оторвавшиеся от них полки испытывают нехватку в снабжении, так и цех номер четырнадцать с его сверкающими механизмами и ценнейшими приборами, которые поставили десятки заводов страны, а также некоторые зарубежные предприятия по линии СЭВ, нуждался сейчас в «обозах», еще не подоспевших к месту назначения. Цех находился пока на голодном пайке. Склад, где должен быть, как минимум, двухнедельный запас металла, почти пуст, он не имеет соответствующего полуфабриката, и прокатный стан приходится подкармливать такими слитками, которые можно катать и на других станах. Не ради этого, разумеется, был построен этот новый гигант.
Старый «капиталист» Девяткин, за свою многолетнюю работу на заводе имевший дело со многими новыми объектами, причем каждое капитальное строительство придавало ему еще больше энергии и сил, сейчас под тяжестью четырнадцатого цеха заметно сдал. Сам он как будто этой тяжести не ощущал, как не ощущает рыба, плывущая на большой глубине в океане, огромной толщи воды, что давит на нее. Новый прокатный стан являлся для Девяткина желанным, благословенным бременем, такого объекта он еще никогда не имел. Однако Леонид Сергеевич за последние месяцы сильно поседел, виски его стали белыми, точно нетронутый снег. Разговаривая, часто выходит из себя, и причиной этому, вероятно, большая усталость. В такие моменты его сотрудникам невольно приходит на ум, что нужен новый директор, который во всем был бы схож с Девяткиным, только — помоложе его. И в самом деле, сколько же можно пожилому уже человеку тащить на себе такой громадный груз?
Каждый понедельник, с двух до семи вечера, Девяткин принимает посетителей. Прежде, когда нового цеха не было, на прием к нему нередко приходили родители с просьбой, чтобы сына или дочь взяли на завод. Девяткин сердился:
— Почему вы не хотите, чтобы ваши дети шли на стройку и стали малярами, плотниками, монтажниками? Боитесь, что простынут под открытым небом? Хотите устроить в цех, но у меня все цехи укомплектованы.
Отцы, а в особенности матери, как бы оправдывались:
— Мы отдали заводу все силы, разве мы не заслужили, чтобы сюда взяли нашего сына или дочь?
Теперь с подобными просьбами к Девяткину не ходят. В короткий срок завод принял много новых рабочих, и нужны еще. По всему городу развесили объявления с длинным перечнем профессий, в которых нуждался цех номер четырнадцать, а он нуждался в рабочих абсолютно всех профессий, в рабочих квалифицированных и неквалифицированных, и эти последние, как сообщалось в объявлении, за короткое время смогут освоить профессию по выбору. Требовались математики-программисты, инженеры, операторы, слесари, токари, автогенщики, агенты в отдел снабжения, повара в цеховую столовую, машинистки, вахтеры, уборщицы. Самые большие привилегии получают уборщицы — они могут работать по совместительству и всего три часа в день, а с пенсии у них не вычтут ни копейки… Только сделайте милость — приходите и убирайте…
В часы приема в кабинете Девяткина сидят заместители его, председатель завкома, начальники цехов, заведующие детскими учреждениями, юрист, секретарь-машинистка. Кажется, они пришли на большое совещание.
В понедельник утром, собираясь на завод, Девяткин говорит жене:
— Можешь мне позавидовать. Сегодня после обеда у меня большая ассамблея.
