— Ах, как вкусно пахнет, — сказала она. — На, положи еще и это, — и протянула ему пакет с апельсинами и конфетами «Каракум».
— Не надо, — Володя отвел ее руку.
— Что с тобой? Отчего ты такой хмурый?
— Вовсе не хмурый, — сухо пробормотал он.
— Нет, хмурый. Ты недоволен, что я приехала? Кому ты это посылаешь?
— Посылаю… — он запнулся и из-под сведенных бровей посмотрел на Маринку, как бы упрашивая не задавать никаких вопросов.
Смущение Володи объяснялось тем, что посылка предназначалась для Кармен. Он неожиданно получил от нее письмо:
«Доброе утро или добрый вечер, Володя! Не писала бы тебе, если б не оказалось, что мы соседи. Я обитаю сейчас в Томской области, завербовалась на два года на строительство электростанции. По вечерам пою, а подружки подпевают мне. Я тут поспорила с одной красоткой. Ее знакомый прислал ей посылку, — так она трезвонит об этом на всю ГЭС. А я сказала, что если напишу только два слова: «Пришли, дорогой!» — мне пришлют такое, что слюнки потекут. Пришли мне, Володя, три пачки «Казбека», коробку печенья «Рот-фронт» и рижскую губную помаду. Домой я не пишу. С матерью накануне отъезда поругалась, моего адреса у нее нет. И ты мне не пиши, хотя часто о тебе думаю и даже однажды видела во сне…»
— Кому же ты посылаешь? — переспросила Маринка. — Это секрет?
— Не секрет… Ты слыхала о такой девушке — Кармен?
— Кармен? Какая Кармен? Из оперы? — недоумевала Маринка.
— Нет, не из оперы, обыкновенная девушка… Твои родители ее знают, да и ты тоже, — пояснил он. — Все знают ее. Такая чернявая и боевитая.
— Ах, эта цыганка… Конечно, знаю ее. Она хорошо поет. Но она, кажется…
— Что — кажется? — насторожился Володя.
— Сама не знаю что… — замялась Маринка. — Что-то о ней говорили… А ты откуда ее знаешь? Она приходила к вам в военный городок на вечера?
— Нет, в городок она не приходила. Но мы знакомы.
Маринка была совсем озадачена.
— Давно знаком с ней?
— Давно. Вот посылку отправляю. Получил от нее письмо. Попросила…
— И ты с нею так близко знаком? Переписываетесь?
— Да нет же, это первое письмо от нее.
— Но ты никогда прежде не упоминал о ней… И зачем ей понадобилась посылка? У нас, в Закарпатье, ведь все есть.
— Она не дома.
— Где же?
— В Томской области. Завербовалась на строительство новой ГЭС.
Маринка решила выяснить все до конца:
— Но почему она попросила именно тебя?
— Ты, Маринка, прямо как следователь или прокурор. Сказал же — мы знакомы. — Володя выдержал ее внимательный испытующий взгляд.
— Не знала, Володя, что ты такой… скрытный. Оказывается, умеешь хорошо утаивать… — Маринка хотела, чтобы слова ее прозвучали громко и строго, но произнесла их тихо, едва не расплакавшись. Быстро вышла из комнаты.
Володя выбежал вслед за ней:
— Маринка, не понимаю тебя!
— Я тебя тоже не понимала, но теперь понимаю хорошо и… прошу, не провожай меня, сама дорогу найду.
«Как все вышло глупо», — думал Володя, возвращаясь обратно в общежитие. Мучительно было сознавать, что он причинил Маринке неприятность. Любит ли он ее, Маринку? — такой вопрос у него никогда не возникал. Он относился к ней как старший брат должен относиться к младшей сестренке, покинувшей дом и нуждающейся во внимании и заботе. В чем конкретно должна заключаться эта забота, он не знал, но ему было хорошо, когда чувствовал, что Маринке хорошо. Они катались на лодке, бродили по лесу, ходили в клуб «Интеграл», пили коктейль в кафе «Истина», и им обоим было весело. А теперь все самым глупейшим образом обернулось так, будто он, Володя, что-то скрывал от нее, обманывал.
«Скверно получилось», — бормотал он. Эту привычку — бормотать себе под нос — Володя перенял у Лебора, у которого такое бормотание означало, что он крепко недоволен собой…
Дождавшись субботы, Володя поехал к Маринке в городок, стараясь по дороге обдумать их встречу. «Расскажу ей, — решил он, — как я познакомился с Кармен… Дядя Коля привел меня в табор, где шла гулянка, Кармен заметила меня, позвала в круг, и я с ней потанцевал. Что же тут такого?..»
