Родственники, знакомые прозвали Беллу «мадам Ретуш». Правда, ретушировала, подрисовывала, приглаживала она только фотографии. Что касается людей в натуре, особенно у своих близких, и прежде всего у своего мужа Мотла, она выискивала недостатки. Не было ни одного дела, которое она считала бы сделанным им как следует. Не так причесывается, не так завязывает галстук, не умеет поцеловать руку. А вот это уже серьезнее — не хочет зарабатывать, когда есть возможность. Хочет жить тем, что у него есть… Ему хватает. Что правда, то правда, она терпеливо содержала Мотла, пока он учился в институте, получал стипендию. Одевала, обувала, не жалела денег, чтобы выглядел лучше многих других студентов. Когда переходил на следующий курс, покупала ему какую-нибудь новую вещь, например дорогую шляпу. По окончании института Мотл стал работать инженером на механическом заводе, выдвинулся там, теперь занимает руководящую должность с высокой зарплатой, но все же выходило так, что по-прежнему он как бы находился на содержании у жены. Мотл полностью отдает Белле получку, но деньги моментально тают, тратятся на такие вещи, что не всегда можно понять, кому и для чего они нужны. Только и слышишь: надо, надо! Такой-то велосипед для сына Мишки и еще такой; цветной телевизор поменяли на другой, который ни капельки не лучше, только дороже. Сейчас, в горячую минуту, когда он прибежал домой, чтобы поскорей собраться в дорогу, Белла, скорбно вздыхая и выражая сожаления и сочувствия, не забыла напомнить ему, что вот уже два дня прошло, как они получили открытку с извещением о том, что подошла их очередь на «Жигули». Последние три года не было ни одного дня, чтобы в доме не велись разговоры о машине. В этом есть доля и его вины. Он сам, когда Миша был еще маленьким, пообещал ему: «Вот вырастешь, станешь человеком, будешь ездить на собственной машине». Потом вместе с сыном ходил на курсы, получили водительские права. Если говорить начистоту, кто же не хочет иметь собственную машину? И почему это Мишке, да и ему, Мотлу, действительно не иметь ее? Только вот шуму вокруг этого дела многовато… После того как получили открытку, не спали две ночи подряд. Все прикидывали, где взять деньги? Кое-что есть, скопили и отложили, тысячу рублей дает отец Беллы, больше, говорит, у него нет. Еще до того, как пришла открытка, Белла твердила Мотлу, чтобы он написал своему брату в Николаев. Младший брат, Берл, преуспел в жизни больше, чем старший. Тот и конструктор, и лектор, читает лекции студентам Николаевского судостроительного института. Деньги у него есть. Мотл написал ему, и Берл, Борис Григорьевич, в шутливой форме ответил: «Как это будет выглядеть, если студент Миша будет разъезжать на машине, а я, лектор, буду ходить пешком?» Немного он все же прислал. При желании мог бы прислать больше. Берл вовсе не скупой, просто не выносит свою золовку, называет ее «тряпичница». Белла потребовала, чтобы Мотл попросил денег У Дины.
— Она одинокая, ей ничего не надо. И если бы даже хотела что-то купить, не смогла бы в своем захолустье. Спрашивается: на что могут уходить деньги у такого человека, как твоя сестра?
— У Дины я просить не стану. — Мотл не хотел и слушать об этом.
— Значит, пропала наша машина.
— Пусть пропадает. Это только к лучшему.
За все годы Дина один раз выбралась и приехала в гости к своему брату. Было это осенью, восемь лет назад. Зашла в дом с букетом гладиолусов. Букет держала в правой руке, а в левой был небольшой чемодан, словно приехала с загородной дачи.
Белла втихомолку говорила мужу:
— Как это можно приехать из такой дали и ничего не привезти? Заявилась в дом с букетиком и маленьким чемоданчиком, даже стыдно кому-то сказать такое.
— Белла, перестань! — Мотл едва сдержался, чтобы не раскричаться. — Это я написал ей в письме, чтобы ничего с собой не везла.
— На ней кофта шерстяная, у нас таких не видать, и сапоги… В нашем универмаге очередь за ними выстраивается на километр.
— А то у тебя нет кофточки и сапог? У тебя дюжина кофт и пять пар сапог.
— Все равно, когда приезжают в гости, надо совесть иметь. Твоей сестре не мешало быть капельку получше и подобрее ко мне.
В один из дней, когда гостила Дина, Белла влетела в дом взволнованная и счастливая. Еще бы! Купила по случаю такую шубу!
— Очень рада, что тебе повезло с шубой, но я, право, не знаю, зачем тебе…
— Ну вот что, Дина, — перебила ее Белла. — Ты считаешь, раз ты не живешь, твоя жизнь не сложилась… то и другие жить не должны? Ты в мои шкафы не заглядывай и платья не считай. Твои деньги я трачу, что ли?
После она говорила Мотлу:
— Пусть твоя сестра скорее уезжает! Я не знаю покоя с того дня, как она приехала. Это человек, которому ничего не надо. Муж ей тоже не был нужен.
— Белла, как тебе не стыдно так говорить? Она ведь была для всех нас матерью, я же тебе рассказывал.
— Чересчур хвалишь, прямо молишься на нее! Нормальный человек должен хотеть все.
— Но не все же могут так, как ты… Ловко выскочить замуж… — Мотл не выдержал, у него сорвалось с языка то, что долгое время тяжелым грузом лежало на сердце.
