— Ах, вот оно что! В таком случае можешь убираться отсюда вместе со своей ненаглядной сестричкой. Ты в этот дом, считай, ничего не вложил и дом не твой!..
Размолвка вышла крупная, дело чуть не дошло до развода. «Да, из дома, который превращается в ад, надо бежать, — думал Мотл. — Бежать и никогда больше сюда не возвращаться».
Никуда он, однако, не убежал. Будучи человеком мягким, он не нашел в себе достаточно сил для этого, да и к тому же очень любил сына. Как же он может его оставить? Теперь, когда он держал в руках телеграмму от Дины и Белла сказала ему: «Ты, Матвейчик, все же помни… Сколько ждали… Если сможешь, высылай по телеграфу», — он опять вспылил, как тогда, во время крупной ссоры.
— Ничего высылать не буду! — и он так стукнул кулаком по столу, что наверняка слышно было у соседей.
В тот момент он не мог и не хотел думать ни о чем другом, кроме того, что же это могло случиться с любимой сестрой… Однако потом, в самолете, он мысленно возвращался к разным прочим вещам, в том числе к машине, которую надо было выкупить. Усталый, Мотл, полузакрыв глаза, дремал. В этой тяжелой полудреме ему начало казаться, что он с Мишей едет на «Жигулях». Они едут очень быстро, не едут, а летят. И вот… внезапно сильный толчок, и машина врезается в грунт. Мотл открыл глаза и с испугом огляделся.
— Ничего, ничего… — успокоил его сидевший рядом пассажир. — Пристегните ремень. Самолет пошел на посадку. Слава богу, долетели благополучно.
— Что, мы уже в Новосибирске? — удивленно спросил Мотл.
— Да, в Новосибирске. — Сосед припал к иллюминатору, словно хотел сразу же здесь, на посадочной полосе, увидеть свою родню, пришедшую встречать его.
— Вас кто-нибудь встречает? — осведомился он у Мотла.
— Нет, — ответил Мотл. — Я еще не добрался до места. От Новосибирска мне еще надо плыть почти целую неделю…
Другой брат Дины, Берл, теперь его зовут Борис Григорьевич, жил в Николаеве. Получив телеграмму, он, как и Матвей Григорьевич, помчался на аэровокзал, но к ближайшему рейсовому самолету не успел, а когда, наконец, прилетел в Новосибирск, опоздал и на теплоход. Слонялся по речному вокзалу, досадуя на себя, словно это была его вина в том, что теплоход пойдет не сегодня, а только завтра в три часа дня. Время, затраченное здесь попусту, он мог с пользой потратить на то, чтобы принять экзамен у студентов-третьекурсников, назначенный еще на вчерашний день. В институте идет экзаменационная сессия, и его внезапный отъезд вызвал в деканате целый переполох. Из-за него полетел весь график, экзамены по его предмету пришлось перенести на неопределенное время. Берл пытался представить себе лицо Дины, но вместо этого мысленно видел лица студентов во время экзаменов.
Помимо того, что Борис Григорьевич читает лекции в институте, он еще и один из ведущих конструкторов на судостроительном заводе. Собственно говоря, основная его работа именно на заводе, лекции в институте — по совместительству.
Более двух десятков лет работает он в заводском конструкторском бюро, и за это время в Николаеве разбили и вылили в Бугский лиман не одну бутылку шампанского. Так уж повелось на всех верфях: когда спускают на воду новое судно, разбивается бутылка шампанского.
