— Что ты мелешь, Хевл? А себя ты не считаешь ответственным? Как видишь, живу с тобой, и ничего… — Множество морщинок собралось на ее лице. За Малкой, дай ей бог здоровья, водится такое: умеет она вовремя вставить словцо, от которого остается только улыбнуться, и маленький конфликт, если таковой и намечался, можно считать исчерпанным.
По обыкновению, Малка Ленович пришла на работу раньше всех в заводоуправлении, чтобы успеть убрать до прихода сотрудников. Уборку она начинает с директорского кабинета, потом переходит со своим нехитрым рабочим инвентарем в другие кабинеты. Войдя в то утро в кабинет Сегала, она испытывала особое чувство, как будто здесь для нее уже было что-то свое, родное. «Мой будущий родственник», — улыбнулась она. Высыпая из пепельницы окурки, Малка подумала о том, что позже, когда она познакомится с Сегалом поближе, надо будет сказать ему, чтобы он не разрешал курить у себя в кабинете. Сам он не курит, и на стене висит табличка «Не курить!», а все равно вечно накурено. Письменный прибор на столе очень нравится Малке — большая голубая чернильница в середине и две маленькие зеленые по бокам. Бронзовый ангелочек распростер над чернильницами свои крылышки, словно желая уберечь человека от соблазна написать что-то нехорошее, причинить кому-то зло. Малка вытерла стол, кожаный диван, перекочевавший сюда из директорского кабинета, уступив там свое место новому. Когда на него садятся, пружины издают тихий, протяжный скрип. Человеку возбужденному, нервному этот скрип будто говорит: успокойся, сейчас обсудим, и все уладится. Малка приступила к последней фазе своей работы, взялась за пылесос. В этот момент дверь открыл хозяин кабинета. Не переступая порога, он поприветствовал ее:
— Доброе утро, тетя Мальва! (На работе Малку зовут Мальва.) Я осторожно, на цыпочках, пройду к столу. Не помешаю?
— Вы-то не помешаете, это я вам буду мешать. Но я уже заканчиваю.
Так рано он еще никогда не приходил. Он осторожно прошел к столу, сел, выдвинул ящик, стал просматривать бумаги. «Ты же собираешься со мной породниться, — подумала Малка. — Что же ты, любезный, прикидываешься, будто знать ничего не знаешь или уже позабыл о своем разговоре с нашей Этл?» Она случайно громыхнула ведром, Сегал поднял голову, потер рукою глаза, как ребенок, пробуждающийся ото сна. Перехватив ее взгляд и словно оправдываясь за свой ранний приход, он сказал:
— Скоро здесь будет сидеть другой человек. Я уезжаю.
— А я знаю, что вы уезжаете.
— Вы знаете? Откуда? — удивился он.
— Племянница сказала.
— А откуда знает ваша племянница?
Малка улыбнулась.
— Она работает чертежницей в конструкторском бюро. Ее зовут Этл Ленович. Я ее тетя.
— Вы ее тетя? Она ничего мне не говорила.
— Она вам еще скажет…
— Теперь я знаю и без нее. — Он рассмеялся, и Малка тоже засмеялась.
Вениамин Данилович поднялся со своего места, подошел к ней, как бы желая убедиться в том, что это действительно она, тетя его Этл. Изо дня в день видит он здесь эту пожилую женщину с веником, ведром и тряпкой. Они всегда здоровались, но едва ли за все время обмолвились более чем десятком слов. И вот теперь выясняется — такой родной, такой близкий человек.
— Вот что, тетя Мальва…
— Тетя Малка, — поправила она его. — В доме меня называют Малка.
— Давайте, тетя Малка, присядем на диван…
Малка отложила тряпку в сторону, вытерла руки о фартук, но не присела.
— Вот придете к нам в гости, Вениамин Данилович, тогда и посидим.
— Приду, обязательно приду. Но сейчас давайте на минутку присядем, — попросил он вновь, хотя и сам не знал, зачем это надо, чтобы она присела. Не иначе, как старому скрипучему дивану надлежало стать залогом того, что если на нем посидеть, то сбудется все, к чему стремишься, чего желаешь.
— Хорошая у тебя тетя, — обратился Сегал к Этл, когда они в тот же день встретились после работы.
Этл, немного помолчав, отозвалась:
— Это правда. Тетя у меня хорошая. Дядя тоже хороший. Мое счастье — это их счастье. А вот что скажут твои родители?
— Мои родители? А какое это имеет значение?
— Видишь ли…
— Пока что ничего не вижу. Давай зайдем, тогда увидим.
— Сейчас? Но ведь уже поздно.
— Вчера, Этеле, ты не позволила мне зайти к твоим тете и дяде, тебе показалось, что поздно. Сегодня говоришь, поздно заходить к моим родителям. Сейчас десять часов, вечер только начинается. Отец возится со своими делами обычно допоздна. Если ему нечего делать, дискутирует с матерью.
— Мы можем попасть в самый разгар дискуссии… — заметила Этл.
— И мы будем добрыми ангелами. Новость, которую мы им сообщим, их обрадует, и они перестанут спорить. Уверен, что моему отцу по душе будет его будущая теща.
— Ты хочешь сказать — невестка, — поправила его Этл.
— Да, да. Невестка. Я путаю тещу с невесткой…
— И тестя с зятем… — засмеялась Этл.
Когда они вошли в дом и остановились на четвертом этаже возле квартиры Сегала, из-за дверей донесся громкий мужской голос. Ему вторил, тоже громкий, женский голос, не иначе, как супруги действительно «дискутировали». Этл задержала руку Сегала, уже собиравшуюся нажать на кнопку звонка.
