— Признаться, во внутреннем я еще и сам как следует не разобрался. Внутренний еще нужно оформить, — в его голосе уже не было прежней легкости и иронии. — Мой герой любит науку, но в школе он учился без большого усердия. Массу времени у него отнимают физкультсоревнования, в особенности футбол, который он считает лучшей игрой нашего столетия. Тройки как из рога изобилия сыпались в его дневник именно тогда, когда происходили важные футбольные матчи, а важные — почти все. Сегодня вечером, в торжественной обстановке, твоему герою вручили аттестат зрелости, но ему даже неловко показать его родителям. Каждая троечка является для матери сущей трагедией, а герой не придает этим отметкам никакого значения. Правду говоря, он знает гораздо больше, чем на тройку…
— Ты мне, Володя, лучше скажи, в какой институт собираешься подавать документы?
— Пока ни в какой.
— Мои родители очень часто употребляют слово «тахлес», — сказала Лиза после некоторого молчания.
— Что оно означает?
— Это из старого еврейского изречения: «Надо думать про тахлес». «Тахлес» — значит прок, толк. «Будет ли из тебя когда-нибудь толк?» — спрашивает у меня мама… А знаешь что, Володя, давай вместе готовиться в институт. — Лиза сказала это так непринужденно, словно эта идея только что пришла ей в голову. На самом деле она об этом думала раньше. — У меня ведь тоже по математике и физике были тройки, — призналась она.
— Отлично, будем готовиться вместе, — живо ответил Володя.
— И давай не будем откладывать. Начнем с завтрашнего дня.
— Нет. Это невозможно. Ты ведь знаешь, завтра я уезжаю.
— Ах да… А ты бы хотел, чтобы я поехала с тобой?
— Конечно, но у меня ведь не обычная поездка… Уж в другой раз обязательно поедем вместе.
Попрощались они, когда уже было утро — ярко светило солнца и звонко пели птицы.
Теперь осталось несколько считанных часов до отхода поезда, а ему еще надо попрощаться с матерью. Трудным будет это прощание. Мать не хочет, чтобы он ехал. Открыто она ему не говорила, но это чувствовалось в каждом ее слове, в каждом ее напоминании о том, что скоро экзамены в институте и нужно тщательно к ним подготовиться.
А может быть, уехать так, не дожидаясь матери и не простившись с ней? Так, кажется, будет лучше, он ведь ненадолго, скоро вернется. Володя взглянул на часы. Время идет. Он начал упаковывать в рюкзак свои вещи, положил туда свитер, немного продовольствия на дорогу. Что еще положить? Легкий спортивный костюм на нем, кеды — тоже. Модельные туфли ни к чему в горах, не нужны и ракетки, которые он обычно берет с собой в походы. С верхней полки стенного шкафа он снял портфель, с которым ходил еще в первый класс, в нем теперь хранились документы и фотографии. Вынул завернутые в целлофановую бумагу паспорт, комсомольский билет, приписное свидетельство и зачем-то еще взял читательский билет Библиотеки имени Ленина. Этим билетом Володя очень гордился. В Ленинку он записался сразу, как только получил паспорт и завоевал право пользоваться «взрослой» библиотекой. Вот маленькая, поблекшая, с царапинками фотокарточка отца, увеличенное фото с нее висит на стене. Володя внимательно посмотрел на большой снимок и на маленькую карточку, еще раз взглянул на ту и на другую фотографии. Маленькую карточку он вложил в паспорт. Ну, вот и все. Он готов в дорогу. Осталось только пообедать, и можно отправляться на вокзал.
Ел он медленно, все прислушивался к шагам на лестнице. Не идет ли мать? Все-таки нехорошо вот так уйти из дому, как глупому мальчишке, начитавшемуся приключенческих повестей. Но, как назло, мать, видно, задержалась сегодня на работе. Он посидел, подождал немного, потом решительно вскинул на спину рюкзак, напоследок еще раз взглянул на портрет отца на стене и тихо вышел, оставив на столе записку:
«Прошу не тревожиться. Через две-три недели я вернусь».
Он поехал поездом Москва — Прага, в одном из вагонов, которые следуют до пограничной станции Чоп.
Сошел он на станции, с которой, как объяснили ему в вагоне, все туристы и экскурсанты начинают свой маршрут по Закарпатью, здесь к их услугам турбаза с отличными краеведами. В конце концов, откуда-то надо ведь начинать.
