Когда Ита жила в своем домике и весь день была занята домашним хозяйством, она все же иногда выкраивала часок-другой для такого богоугодного дела, как сватовство. Немало счастливых и не совсем счастливых браков совершилось при ее содействии и помощи. Теперь Ита сватает новоселов. В самом деле, почему, например, шестидесятидвухлетний мужчина, бывший работник министерства, получающий хорошую пенсию и страдающий хроническим катаром желудка, должен прозябать в одиночестве, его ли в том вина, что супруга безвременно скончалась? Почему ему в добрый час не жениться на вдове, культурной и скромной женщине-пенсионерке, она будет стряпать для него всевозможные диетические блюда… Почему в своих уютных однокомнатных квартирах они должны куковать врозь, почему им не вывесить объявление на щитах «Мосгорсправки» о том, что две однокомнатные квартиры обмениваются на одну двухкомнатную?.. Когда ночью кому-либо из этих одиноких горемык становится дурно, нет никого, кто бы смог подать им глоток воды.
Что и говорить, велика радость Иты, когда ей удается сосватать такую парочку, но это все-таки далеко не то, что сосватать молодых. А молодые не нуждаются в ее помощи. Пока у Иты на прицеле только одна молодая пара, и невестой в той паре является не кто иной, как ее собственная дочь, Лиза. Правда, теперь Иту все чаще берет сомнение, является ли Володя подходящим женихом, ведь он еще совсем мальчик, и поведение у него мальчишеское, он совершенно не думает и, по-видимому, не хочет думать про тахлес… Лиза старше его на год — и это тоже нехорошо. Муж должен быть старше жены. Но поди же знай, что Лиза, которая раньше не хотела и слышать про Володю, теперь сама беспрестанно заводит разговоры о нем. Проходя мимо почтовых ящиков, что висят на лестничной площадке второго этажа, Лиза, прежде чем посмотреть в свой собственный ящик, заглядывает в дырочки ящика Ханиных, потом радостно извещает мать, что в двадцать пятом ящике лежит письмо и оно, наверно, от Володи.
Надо было видеть, как девушка просияла, узнав, что Володя приехал. Это уже было к вечеру, и первой его увидела Ита. «Лизочка, посмотри, кто идет!» — воскликнула она.
Лиза, простоявшая целый день у книжного фургона, чувствовала себя усталой и, вернувшись домой, прилегла отдохнуть на диван с новой книгой, которую она сегодня получила для продажи. Услышав про Володю, она мигом вскочила, подбежала к окну, но парень уже скрылся в подъезде, и Лиза только успела увидеть зеленый горбик вещмешка на его спине. У Иты даже забилось сердце, когда она увидела, как ее дочь обрадовалась приезду Володи. Вспомнила старая Ита свои собственные, давно минувшие девичьи годы, и исчезли, пусть ненадолго, все трезвые расчеты, выкладки, думы о выгоде и невыгоде, не обманется ли, не прогадает ли Лиза, влюбившись в этого паренька? Через минуту Володя вновь показался во дворе у подъезда, со своим мешком на плече и рваными кедами на ногах. Очевидно, он нашел свою квартиру запертой.
— Горе мне, — всплеснула руками Ита, — ведь мама его в поликлинике, надо его позвать и накормить. Он же наверняка голодный.
Тем временем Лиза уже успела надеть другое платье и поправить прическу. Слишком наряжаться и прихорашиваться нельзя было, это не соответствовало бы потрепанному спортивному костюму и порванным кедам гостя. Скрывая свое волнение, она не побежала по лестнице, а нарочито шла медленно. Когда она вышла во двор, Володя уже был окружен знакомыми ребятами из его дома и из соседних домов. Перебивая друг друга, они его расспрашивали о поездке, но он на все вопросы отвечал неохотно, скупился сказать лишнее слово. Ему трудно было говорить, рассказывать. У него была масса путевых впечатлений, но не они, эти впечатления, были важны ему, а то, что могилу отца он пока что не нашел. В Закарпатье в каждом селе и поселке, куда он только ни приходил, находились люди, помогавшие ему в поисках, ходили с ним на Верховину, в горы. Тут и там он останавливался около одиноких и братских могил, и сопровождающие рассказывали ему все, что знали о людях, которые нашли тут, в горах, свой вечный покой.
Кто знает, возможно, могила отца находится в Чехословакии, в Бескидовых горах? А может, в Румынии, в Польше, в Германии? Ведь бои шли всюду… Где тот крохотный клочок земли, ставший последним пристанищем погибшего воина? А может быть, могилы вообще нет?.. Отец — жив?
За короткое время, что его не было дома, Володя успел немного вытянуться, — во всяком случае, он теперь казался длиннее, чем до отъезда. Немного похудел и очень сильно загорел. Волосы на голове тоже будто выгорели, или это так казалось ребятам при свете заходящего солнца. Заметив, что сам он не склонен говорить, друзья стали рассказывать ему свои новости — целую кучу новостей о том, кто и где будет держать экзамены, кто уже работает на заводе, а кто пока что еще слоняется без дела. Они сообщили ему про изменения в дворовой футбольной команде и про семилетнего чудо-ребенка, шахматиста, обыгрывающего всех пенсионеров.
