Лиза с нетерпением ждала, когда ребята уйдут, и она сможет поговорить с Володей наедине.
— Твоя мама, наверно, еще в поликлинике, — сказала она, подойдя к нему, — и мне как раз туда нужно, я давно собираюсь сходить к зубному…
В поликлинике, как обычно в позднее время, почти никого не было. В регистратуре девушки скучали за своими столиками. В длинном коридоре лишь кое-где около кабинета врача сидел больной. Терапевт Полина Яковлевна Ханина по вызову поехала к больному на дом, но медсестра сказала, что она обязательно вернется сюда. Лиза и Володя уселись в конце коридора, напротив кабинета ларинголога — «ухо, горло, нос».
— Расскажи же что-нибудь, — попросила Лиза. — Ты ведь столько повидал. Мне кажется, ты путешествовал целый год.
— Я все тебе расскажу, но потом, потом…
— Почему не сейчас, хотя бы немножко?
— Теперь я не могу… Расскажи лучше про себя. Ты поступаешь куда-нибудь?
— Да, в иняз, — ответила она радостно, будто только и ждала этого вопроса. — Правда, на вечерний… — добавила она уже с меньшим оживлением. — Ну, а ты?
— Я… Ты ведь знаешь, я опоздал… Лиза, пообещай мне, — он вдруг резко повернул к ней свое загорелое лицо и в тусклом свете коридора глубоко заглянул ей в глаза. — Ты знаешь, Лиза, когда я бродил по Карпатам, я часто вспоминал тебя. Но это неважно… То есть это важно… Мне хотелось, чтобы ты была рядом… Но я не это хочу сказать. — Володя путал, говорил очень сбивчиво, но Лиза отлично его понимала и, в сладком предвкушении чего-то необыкновенного, восхищенная, очарованная, жадно ловила каждое его слово: вот-вот, сейчас он скажет самое главное.
— Так ты мне можешь обещать? — решительно закончил он, будто все, что он хотел, очень ясно и отчетливо высказал.
Лиза, ожидавшая услышать совсем другие слова, теперь уже не понимала, о чем он толкует.
— Что обещать? — удивленно и даже немного разочарованно спросила она.
— Обещай мне… что ты будешь ждать меня… Я ведь уйду…
— Куда ты уйдешь?
— Будто не знаешь — куда? В армию. Ведь мой год идет…
Для Лизы это было неожиданно. Она ни разу не подумала об этом. Володе казалось, что ее молчание длится вечность.
— Я тебе обещаю, — растерянно шепнула она.
Из кабинета вышла врач со своим ларингоскопом, торчавшим у нее на лбу. Недовольно окинула взглядом двух запоздавших пациентов, дожидающихся приема: она-то думала, что список больных исчерпан. Однако парочка моментально поднялась и направилась к выходу. «Нашли место для свиданий», — подумала она и посмотрела им вслед, но уже иными глазами, даже с мягкой улыбкой.
…С повесткой явиться к десяти утра Володя в один из осенних дней пришел в военкомат и, отдав повестку начальнику отдела, завернул в комнату, где призывники раздевались. Володя тоже разделся и вошел в просторный зал, где за многочисленными столиками сидели врачи, среди них была и мать Володи — ее часто приглашают участвовать в медицинских комиссиях. Перед своей матерью Володя больше, чем перед другими врачами, стыдился своей наготы. Он беспомощно стоял перед нею, а Полина Яковлевна думала о том, что вот теперь она останется совсем одна.
Через три дня, рано утром, маленький деревянный вокзал на пригородной станции был полон остриженными призывниками. На полу стояли их рюкзаки. Беспрерывно заливалась гармонь, наигрывала гитара. На пятачке около вокзала, у забора, за которым проходит железная дорога, плясали и пели. Лиза, невыспавшаяся, бледная, стояла рядом с Володей и Полиной Яковлевной, они о чем-то тихо говорили. О чем? Все добрые слова, все обещания, все заверения уже были высказаны вчера, когда она пришла на проводы к Полине Яковлевне и все сидели за накрытым столом…
Вскоре подошел поезд, и призывники вскочили в вагоны. Поезд отошел. Матери, невесты смотрели вслед уходящему поезду и утешали себя и друг друга:
— Войны ведь нету… Время мирное…
После отъезда мужа и сына Полина Яковлевна в новой просторной квартире осталась совсем одна. Возвращаясь домой после того, как три часа принимала больных в поликлинике, а затем еще три часа разъезжала на санитарной машине или ходила пешком к больным по вызову, она заходит в одну комнату, вторую, третью, и все они кажутся ей такими пустынными, неуютными, она чувствует себя в этих стенах так одиноко, что ей тотчас же хочется снова куда-нибудь уйти. Квартира хорошо обставлена, в ней ничего не изменилось, ничего не убавилось. Те, кто уехали, мало что взяли с собой. Пожитки Льва Борисовича уместились в чемодане средней величины. Володя же вообще все оставил. Призывнику требуется лишь кое-какая одежда на дорогу, пока прибудет в свою часть, а там оденут во все новое. В гардеробе висят Володины пальто — летнее и зимнее, его новый костюм — он надевал его только два раза — на выпускной вечер в школе да на прощальную вечеринку перед уходом в армию. Когда Володя, отслужив, вернется домой, вся эта одежда наверняка уже будет мала для него.
