Бабочки… Сперва одна, две, потом множество. Они выбирались через кровоточащую рану, отряхивали нежные, хрупкие крылышки от крови и посидев чуть, взлетали. Взмывали к небу, к солнцу, начавшему клониться к земле. Одна за другой, самые разные, маленькие и большие, черные, белые, красные, оранжевые в крапинку, желтые с фиолетовыми прожилками, устремлялись к лучам исчезавшего за тучами светила. Десятки прекрасных созданий воспаряли, купаясь в последних лучах, поднимаясь и растворяясь с них. Сливаясь со светом.
И только когда свет погас, мужчина, до этого отползший в сторону и сжимавший голову обеими руками, смог подняться. Глухо взвыв, бросился наискось, через кусты, мимо заметенных беседок, вдоль велосипедной дорожки, куда-то вдаль, к одному ему видевшейся цели. И тоже исчез.
Все стихло.
Перед тем, как началась эта история, мне стукнуло двадцать — молодой парень, рост метр семьдесят, немного тщедушной комплекции, долгорукий, с вечно взъерошенными волосами мышиного цвета. К этому времени из института меня выперли: второпях сессии дал взятку не тому лицу — и деньги пропали, и места лишился. С работой обстояло не шибко: на продаже липовых проездных билетов не разбогатеешь, а к распространению почти настоящих дипломов еще не подпускали — для этого нужен был либо блат, либо испытательный срок — хотя бы на тех же проездных.
Словом, я болтался без денег при типографии, что штамповала без разбору и проездные, и дипломы, и, жаждая продвижения, рисовал визитки и рекламные проспекты разных шарашкиных контор, все больше магические услуги да установка стальных дверей. Пока не попался мне на глаза один прелюбопытный заказ. Клиент, просивший сделать визитку, сразу приглянулся: Окунев Валерий Гаврилович, оценка антиквариата, выезд бесплатно. Как водится, оставил он свой мобильный для связи и адрес электронной почты — видимо, решил сэкономить на звонках.
Пробить его по базе абонентов сотовой компании, где Окунев получил номер, оказалось делом нескольких минут — благо, подобные диски в больших количествах лежат в приемной шефа. Так я выяснил, что означенный клиент живет на улице Зорге, дом пять, квартира двадцать семь. Правда, за этим занятием меня застукал Вовка Щербицкий, и стал напрашиваться в компаньоны. Но единоличный приоритет на Окунева я отстоял в «камень, ножницы, бумагу» до трех побед. Тогда он вспомнил двухлетней давности мои приготовления к походу на склад и принялся доказывать, что без него выйдет то же самое. Я возражал, в конце концов, не мог же я знать, что перед самым моим приходом весь склад будет конфискован, а мне, явившемуся к шапочному разбору и долго бродившему по пустым залам, достанется лишь «тетрис» сторожа в качестве утешительного приза.
Наконец, Вовка отстал, и я принялся методично собирать данные на клиента. Но перед этим объяснился с шефом, тот затребовал у меня отпуск за свой счет недели на две-три, на случай чего непредвиденного и нехорошего — и получив бумагу, предоставил полную свободу творчества. В том числе и к базе данных, хранящихся у секретарши под замком.
Из полученных дисков я выяснил, что счастье быть антикваром Окуневу обломилось шесть лет назад, именно тогда он получил соответствующую лицензию, верно, заплатив за нее, судя по скорости прохождения бумаг по инстанциям. А вступив в содружество антикваров при салоне «Медея», два года назад, резко пошел в гору. Успех сопутствовал ему: Окунев купил новый «Ниссан-Альмера» вместо «Опеля-Астры» пятнадцатилетней выдержки, установил у себя выделенную линию доступа к интернету, а сотовая компания просто баловала его, как постоянного клиента безлимитного тарифа «Олигарх», разными приятными мелочами вроде беспроводной гарнитуры или пятидесятипроцентной скидки на новый телефон «Сони», который он не замедлил купить.
Судя по паспорту, его жилплощадь недавно пережила ремонт. Изучая произведенные изменения, согласованные с властями, я пришел к выводу, что Окунев готовит квартиру на продажу или обмен — тем более, при день ото дня растущих доходах нашего клиента, поменять его «двушку» на трехкомнатную квартиру в новостройке не составило бы труда. Напрашивался вывод: мне не следовало рассиживаться, пока он не занялся подготовкой к переезду.