Немного подышав и чуть придя в себя, Малоземов так же тихо, как подошел, скрылся с тропки, завернул в заросли жасмина и вышел на тропку, ведущую к новостройкам. Где-то тут, он заметил это еще накануне вечером, должна находиться колонка с водой. Он умоется и удалит последние следы. И назад, приходить в себя, отсыпаться, возвращаться. А после закончится и его командировка, одна из многих. Бесконечная череда, прошедшая перед замутившимся сознанием.
Передвигая ноги как столетний старик, он выбрался из запущенного парка, перешел улицу и двинулся в сторону гостиницы.
Майор Деев проводил его взглядом. Обернулся к покусывавшему губы коллеге.
— Занятно ты его назвал — «альфа-маньяк». Надо запомнить.
Капитан Хайруллаев недобро зыркнул на старшего по званию и должности, но ничего не сказал. Оба какое-то время молчали, разглядывая удаляющегося Малоземова.
— Большую работу делает… санитар леса, — тем же тоном продолжал Деев, будто не замечая пятен краски на щеках капитана. — Скольких уже спровадил.
— Я не верю, что Ринат Ахмеров такой упырь. Даже не потому, что знаю с института, что коллега, просто…
— Альфа их будто чует. Может, и чует, у них, верно, мозги одинаково работают. Малоземов и прежде не ошибался, а сколько дел мы ему подкинули, спровадив в командировки в самые маньячные места. Только за последний год избавились от семерых чудовищ — всех их своим нутром вычислил. А сколько народу спас. Как два года назад в Тольятти, кто бы мог подумать…
— Дикий метод.
— Согласен, дикий. Но рабочий. Твой альфа всех находит.
— Он не мой, — уже зло процедил Хайруллаев. Повернулся на каблуках и двинулся в парк к месту упокоения младшего лейтенанта милиции Ахмерова. Деев некоторое время смотрел ему вслед, затем закурил, прикрывая сигарету и глядя себе под ноги, будто выискивая что. Хайруллаев несколько раз обернулся, но поняв, что майор остался, прибавил шаг. Спугнул девушек, так и не ставших жертвами, только тогда поняв, насколько поглощен мыслями и не следит за дорогой.
Неважно, сколько для их отдела делает Малоземов, неважно как ищет своих чудовищ. Не суть даже, прав он или нет. Ему все равно отмстится — как за Ламеха, семьдесят раз семеро. Капитан читал Ветхий завет, но из всего его тягостного массива запомнил лишь одну эту фразу, которая, всплывая, тревожила его сознание немыслимым, но необходимым для успокоения желанием. Пусть поздно, но отмстится. Обязательно. Образ Малоземова липкий, тошный, разлагающийся, но отчего-то именно этим манящий, всколыхнулся снова и пропал на какое-то время. Еще не пришло ему время затопить разум. Еще не пришло время.
Тропка закончилась, припорошенная недавно выпавшим снегом. Солнце осветило парк, засыпанный снегом, заваленный сугробами. Редко кто ходил этими дорожками, разве, ребятня — но сейчас каникулы давно кончились, а до воскресенья еще далеко. Хрусткие шаги разносились далеко по окрестностям.
Девушка лет двадцати двух в красных сапожках, черных брюках и серой шубке, по вороту которой разметались каштановые волосы, небыстрым шагом, часто приостанавливаясь, шла вдоль ряда кустов, между которыми притулились засыпанные скамейки. Остановилась возле одной, но тут же отшатнулась — на ней подремывал мужчина, вцепившийся в допитую бутылку.
Отойдя шагов десять от неприятного незнакомца, она достала мобильный.
— Как и просил, я возле нашей скамейки, той самой, да. На ней правда, какой-то хороший уже сидит. Да неважно, ты меня просил звякнуть, когда буду проходить…. Уже прошла, ну его. Не хочу портить настроение. У меня внутри как будто… да, именно. Я счастлива. Снова и снова хочу тебя видеть, чувствовать твои объятия, поцелуи. Да я сегодня ненасытная. И завтра вечером тоже буду. Ты же знаешь, теперь мне надо за двоих. Конечно, милый, обязательно. И тебе…
Договорить она не успела. Мужчина, незаметно следовавший за ней, тот самый, что изображал пьяненького, размахнулся и с силой ударил кулаком в основание черепа. Девушка беззвучно осела на заметенную тропку. А мужчина, торопливо убрав железку, что сжимал в кулаке, в карман, оттащил тело с дорожки. Быстрый взгляд на небо, тучи снова сходились, обещая новую порцию снега. Они рассчитали правильно, следов не останется, найдут не скоро. Да и подумают…
Он бросил тело на крохотный клочок земли в зарослях акации. Стал раздевать, быстро, уверенно, пряча одежду в пакет. А когда стащил брюки, вынул из кармана ланцет в узкой пластиковой коробочке. Два взмаха и живот оказался разрезан андреевским крестом от ребер до бедер. Мужчина улыбнулся похожести его работы на почерк серийного убийцы, пойманного прошедшей весной, выдохнул. Затем наклонился ближе и внезапно вздрогнул.
Бабочки.