— Я не поэтому его. Не только поэтому, — хрипло произнесла хозяйка. — Вы не подумайте, мне давно надо было счеты с ним свести, столько крови из попил. А я все верила в лучшее, думала… нет, ничего не думала. Даже развестись не пыталась. Себя потопила, дочку за собой потянула. Но ведь квартира-то его, а когда еще нам выделят… Простите.
— Давно начал домогаться?
— Заглядывался, давно, верно. Как у нее… Поля, она рано оформляться как женщина стала. Мальчишки за ней из старших классов тоже пытались ухаживать, пока он им от ворот поворот не дал. Я догадаться не смела, потом поняла, когда он все чаще к Поле, а она вся чаще из дому. Дорогие подарки дарил, духи вот. Своровал у меня, принес ей.
— А где сейчас Полина? — спросил я.
— У подруги, Даши. Я ей уже позвонила, если вы об этом, сказала переночевать. Завтра все узнает так или иначе. — Помолчала и прибавила: — Хорошо, он первый пришел. Сами посудите, разве я могла это оставить?
— А полиция?
Зинаида Антоновна посмотрела на меня как на помешанного.
— Шутите? Это какой стыд: допросы, свидетели, врачи, наконец, надо ж доказательства всякие через них получить. Как ей после всего этого жить-то? Кто ее возьмет после такого позора? Пятно несмываемое. Лучше я сама суд свершу, так надежней, так ей понятней будет. От беды отведу… А сколько ни дадут, все мое. Переживу.
Замолчала, а после короткой паузы продолжила с новой строки:
— Прошу вас, гражданин следователь, вы только это, что я выговорила сейчас, не фиксируйте. Я под протокол от всего отрекусь. Не надо, чтоб ей снова переживать. Я по женской глупости сказала.
Я молча кивнул. Потом тихо заметил:
— Не стану. Вас любой адвокат вытащит на минимум, на убийство в состоянии аффекта.
— Да разве это важно?
— Для Полины важно. Хоть сейчас о ней вспомните.
— Я только о ней думаю, о ком еще?
Мы снова замолчали, не глядя друг на друга. Прибыла криминалистическая лаборатория, достав из сумки ноутбук, я принялся писать протокол.
Наверное, это важно, потому скажу два слова о последующих событиях. Зинаиде Антоновне повезло с адвокатом, защищал ее назначенный палатой Симонович, человек хваткий и сноровистый. Да и судья была понимающей. Раскина получила три года условно и была освобождена в зале суда. Немногочисленные зрители, собравшиеся в дождливый ноябрьский день в зале, устроили жидкую овацию, после чего зал опустел. Осталась только осужденная и ее дочь, обе женщины долго молча сидели друг подле друга. Наконец, Полина обняла мать. Поплакали, успокаиваясь. Подошел долго переминавшийся с ноги на ногу пристав, проводил их к выходу.
Я после освобождения позвонил ей зачем-то, она не взяла трубку. Как сейчас думаю, правильно сделала. Ни к чему ворошить былое.
— Документики готовим. Пожалуйста, прошу… вижу, спасибо. Пожалуйста, прошу… ваши… да, вижу…
Веснушчатый патрульный заканчивал обход вагона электрички. Малоземов подал водительские права, тот, мельком сравнив с фото, отдал обратно, двинулся дальше. Последним проверял у того самого незнакомца, запах клубники, шедший от него, усилился, когда тот махнул корочкой. Краем глаза, а Малоземов обладал поистине орлиным зрением, успел заметить надпись на красной корочке: «Служебное удостоверение сотрудника МВД». Вот как, а вроде обычный горожанин, вернувшийся в родную глухомань. Патрульный тоже взметнул брови, но виду не подал, кивнул товарищам, сопровождавшим его с автоматами наперевес. Коллеги вышли в тамбур. Когда дверь закрывалась, поднявшийся с места Малоземов успел заметить, как сержант что-то буркнул в рацию, прежде, чем двери открылись. А следом на конечную повалили прибывшие.
Тот щуплый, но жилистый милиционер, с которого Малоземов теперь не сводил взгляда, выбрался одним из первых, сразу же замедлил шаг, влившись в толпу, выбирая преследуемых. Уже наметил свою цель, теперь старался не спешить, выискивая глазами — пока путь к выходу с платформы один, через подземный переход к автобусной остановке. Две девушки, озорно шушукаясь, свернули с проторенной дороги, направляясь в сторону новых кварталов. Молодой милицейский офицер, Малоземов для себя определил его как младшего лейтенанта, вряд ли возраст позволил заиметь больше одной звездочки, а небрежное достоинство, с каким тот протягивал патрульному корочку, явно указывало на ее наличие, приостановившись и похлопав по карманам, двинулся за девушками через заросли боярышника и далее, мимо трамвайного кольца.