— А ты, значит, насчет милиции передумала, пускай он в следующий раз приходит, когда у нас со страховкой все в порядке будет, и все «несуществующие» вещи мы вывезем в безопасное место….
И резко замолчав, вернулся ко мне. Поднял с дивана. При этом посмотрел он на меня совсем иначе. Почти как на товарища по несчастью. Помолчав некоторое время, Окунев произнес сквозь зубы:
— Значит так, парень, бить я тебя не буду. Считай, повезло, — можно представить, с каким облегчением я вздохнул после этих слов. — Но просто так ты отсюда не уйдешь.
— Это что это ты задумал? — немедленно вмешалась жена. Окунев даже не обернулся на свою половину, лишь пристально в меня вглядывался. В его взоре я прочел решение, созревавшее буквально на глазах и уже обретшее некоторые ясные формы. Когда же эти формы оформились, как следует, Окунев произнес четко и ясно:
— Так вот, парень, хочешь выбраться отсюда, выполнишь одну задачу. А нет — пеняй на себя, — я трепыхнулся, но он перебил все возражения в зародыше. — Будет одно небольшое дельце на четверть часа. Тогда и разбежимся.
— Это что еще за дельце? — тут же всполошилась жена.
— Довольно простое. Обдумываю я, как двух зайцев убить. А ты, — он так ткнул пальцем в грудь, что я снова оказался на диване. — Ты мне в этом поможешь.
— Минуточку, это что же еще ты за авантюру задумал, — всполошились из прихожей.
— Не шуми, Галина, и выключи свет. Вот что я подумал: вернулись мы поздно, никто по дороге нас не видел, возможно, мы до сих пор с этой чертовой заправки добираемся. Я ясно выразился?
Жена побледнела, но тут же щелкнула выключателем. Окунев зажег ночник и в его свете стал рассматривать содержимое тщательно упакованной коробки из-под СВЧ. Запахло завистью.
— Да, — медленно произнес он, — ничего не забыл. Даже ордена нашел. Нет, ну… а говорит, второй раз на дело идет…. Короче, слушай внимательно, — в коробке остались ордена, монеты, складень и несколько шкатулок, подороже. К ним Окунев добавил менору, берестяные грамоты и одного из купидонов с часами. Затем, запаковав все, поднял голову. — Слышишь шум на лестнице?
Я навострил уши. Да, где-то за стеной послышалось топанье, шлепанье, затем кто-то включил музыку.
— Это просто банда какая-то, — немедленно вмешалась жена. — Каждые выходные здесь. Житья никакого не стало. Сколько раз звонили в милицию, жаловались, а те разгонят раз, другой и все. Опять приходят. Не представляю, кто этих мерзавцев сюда запускает. Ведь кодовый замок стоит — а все равно проходят. Клей нюхают, а милиция все равно не забирает. Участковый так тот вообще к нам черный ход заходить боится. Дескать, он один, а домов навалом, ну-ка что случится.
— Больно несерьезно все это для ментов, — зло добавил Окунев. — Дело должно быть серьезным, мне их лейтенантик однажды так и сказал.
— Валера, не надо! — вскрикнула жена, немедленно обо всем догадавшись.
— Надо. Дай вторую коробку, нам с молодым человеком по-мужски поговорить надо. И подожди на кухне, — жена повиновалась. Когда она ушла, Окунев стал объяснять суть затеи. Не скажу, что она мне показалась особенно дурацкой, но выбирать не приходилось: — Это наш резерв на случай, если банда тупая окажется. Ты, я погляжу, пальчиков своих нигде не оставил, — он внимательно посмотрел на мои резиновые перчатки, — молодец, предусмотрел. У тебя, я смотрю, большое будущее. А мы дураков накажем, когда они тут все своими папиллярными узорами заляпают.
— Валера! — донеслось уже из кухни.
— Помолчи, нет нас тут еще. Не приехали, — он принялся набивать коробку безделушками с комода. Потом вытащил одну из шкатулок из стенки, подешевле, — Лучше положи туда еще вот того купидона, с которым мы с тобой махались. И вон тот эстамп. Пускай думают, что у банды хороший вкус, все же Сарьян.
Когда вторая коробка оказалась заполнена, охи и вздохи супруги, сопровождавшие наши действия, резко оборвались. Все понимали — настала пора действовать.
— Дверь черного хода действительно так легко открыть? — недоверчиво спросил Окунев.
— Гвозди проржавели, так что нетрудно. Но я фомкой работал, да, где же она? Куда труднее пробраться сквозь ваш хлам на лоджии.
— Забери фомку. Ничего не забыл из своего? — посмотри, — и тут же добавил, — только попутно чужое не прихватывай.
— Ничего, только молоток.
— Сильно шумел, пока открывал и продирался?
— Не очень. Внизу мужики шумели сильнее.
— Понятно, хитро́ все это у тебя вышло. Коробку не забудь. Я спускаюсь по черному ходу, жду развития ситуации, и если все путем, иду к машине. А ты, — он обернулся к жене, — жди нас внизу, у лифтов, на всякий случай. Мало ли что. Перцовый аэрозоль не забудь. Для профилактики.
Баллончик немедленно оказался в ее проворных руках. Окунев подтолкнул меня к выходу, зыркнул недобро, но промолчал.