— Штука в том, что я знаю, что они любят меня и желают мне одного только счастья. У них и в мыслях нет ничего дурного. Но благодаря этому все становится еще хуже. Ничего подобного не было, пока я был женат на Меган. Вы ведь хорошо знали ее — она была почти что членом семьи еще до того, как мы поженились. Аманда — другое дело. Она не похожа ни на всех нас, ни на Меган. Это чувствуется, даже когда мы все собираемся вместе. Иной раз у меня такое ощущение, что я разрываюсь на части между вами и Амандой. Один неверный шаг — и я потеряю равновесие. Что мне делать, Питер?
Но Питер молчал. Казалось, он раздумывает о чем-то.
— Будь у нас дети, все было бы куда проще, — продолжал Грэхем. — Но их нет. А что случится, если их и не будет? Если моя семья во всем станет винить Аманду? Если моя жена станет парией? Как мне с этим жить? Потому что если они не оставят нас в покое, если будут продолжать и дальше изводить ее этой историей с ребенком, они просто загонят меня в угол. Не надо ставить меня в такое положение, когда мне придется выбирать между ними и Амандой.
— Понимаю… — протянул Питер. — И чего же ты хочешь от меня? Чтобы я поговорил с ними?
— Нет, пока не надо. Только если они снова примутся за свое.
— Тогда что же?
— Попроси их оставить нас в покое, — сквозь зубы пробормотал Грэхем. И тут в нем словно прорвалась какая-то невидимая плотина. — Скажи, пусть занимаются собственными делами и не суют нос в мои. Скажи, что я уже большой мальчик — что могу дать каждому из них сто очков вперед по части знаний о том, как бороться с бесплодием. Скажи, что я не меньше их хочу иметь детей, но они все портят, черт возьми! И если они действительно желают помочь, пусть сделают так, чтобы Аманда не чувствовала себя чужой среди нас. К дьяволу, Питер! Скажи им все, что считаешь нужным! Все равно они не станут слушать.
— А как насчет мамы?
— С мамой я сам разберусь, — буркнул Грэхем. Он еще не знал как, но был уверен, что сделает это. Теперь, когда главное было сказано, у него оставалась всего одна просьба к брату-священнику. И возможно, именно это и была та самая причина, из-за которой ему хотелось поговорить с Питером. — Передай им, — с трудом вытолкнул он из себя, — что мне плевать, даже если у нас никогда не будет детей.
— О, да брось ты! Конечно, они у вас будут. В крайнем случае усыновите какого-нибудь малыша.
Но Грэхему нужно было другое.
— Скажи, — не разжимая зубов, пробормотал он, — скажи, что это не важно, если у нас не будет детей.
— Грэхем, если их не будет, значит, такова воля Божья. — Питер немного помолчал. Потом, понизив голос, добавил: — Во всяком случае, такова моя точка зрения. А что по этому поводу думаешь ты?
Аманда, сидя за письменным столом в своем крохотном кабинетике над гаражом, писала отчет, когда зазвонил телефон.
— Алло?
— Грэхема О’Лири, пожалуйста.
— Простите, но его нет. А кто его спрашивает?
— Это Стюарт Хичкок из Стокбриджа. Хотел еще раз поблагодарить его за то, что он согласился уделить нам время сегодня днем. Я-то лично всегда был на его стороне. И он великолепно справился с порученным ему делом. Жаль, что мы не смогли дать ему ответ сразу, когда он звонил, но у семи из десяти членов руководства были уже назначены встречи на вечер, так что раньше шести часов никто из нас не смог. Хорошо бы на следующей неделе встретиться еще раз. Вы не могли бы передать ему, что мы обязательно свяжемся с ним, если у нас возникнут еще вопросы?
Гадая, где же в таком случае пропадает ее муж, если он не в Стокбридже, Аманда вяло пообещала, что обязательно передаст.
Грэхем вернулся так поздно, что Аманде уже даже было неинтересно, где он пропадал. Она слышала, как он вошел, но вставать ей было лень — Аманда уютно свернулась калачиком на диване в кабинете, который в этот момент казался ей островком мира и спокойствия среди царства хаоса, в который превратилась ее семейная жизнь. Конечно, надо было бы встать и встретить его, но она была слишком рассержена, слишком расстроена, слишком испугана, чтобы сделать это.
Лучшее, что пришло ей в голову, было записать оставленное Хичкоком сообщение, дождаться утра и сунуть записку под нос Грэхему. Так она и сделала. Грэхем поспешно пробежал ее глазами, потом, казалось, целую вечность молчал, уставившись в пространство невидящим взглядом. А потом поднял на нее глаза.
К чести его надо сказать, что вид у него был виноватый.
— Я обедал с Питером, — тихо сказал он. — Мне позарез нужно было с ним поговорить. А тебе бы это не понравилось.
Возможно, так оно и было. А может, и нет. Из всего выводка О’Лири Питер нравился ей больше всех. Ему она по крайней мере доверяла. Но сейчас речь шла не об этом. Если бы дело было только в Питере, она бы не чувствовала себя такой оскорбленной.
— Ты меня обманул.
— По-моему, выбора у меня не было.
— Выбор есть всегда, — возразила Аманда. Ты всегда решаешь сам за себя, обманывать или нет, подумала она. Тут все просто — иное дело, когда вопрос стоит по-другому: зачать или не зачать.
