Грэхем ничего не сказал — просто стоял и молча смотрел на нее, а лицо у него было такое, будто его раздирали самые противоречивые чувства. Те же чувства терзали и Аманду — ей хотелось броситься к нему на шею, сказать, что она все понимает, что по-прежнему любит его… но другая ее часть едва удерживалась, чтобы не вцепиться ногтями в его сердце, разорвать его в клочья, чтобы узнать наконец, что там, внутри.
Убедившись, что муж собирается молчать и дальше, она пожала плечами.
— Это не тот случай. Особенно если речь идет о доверии.
— О доверии?! О боже, Аманда! Ты опять? Ты имеешь в виду Гретхен?
— Нет, нас с тобой. Ты ведь так и не сказал, что будет, если я так никогда и не забеременею. Если у нас никогда не будет детей.
Внезапно лицо у него стало несчастное.
— У нас будут дети. Так или иначе, но будут.
Аманда не понимала, что он хочет этим сказать: так или иначе, они будут. А что до его исказившегося мукой лица… возможно, причина кроется в том, что он просто не может — или не хочет — ответить ей честно, потому что тогда все будет только хуже.
— Знаешь, пожалуй, мне пора, — пробормотала Аманда, отводя глаза в сторону. Потом перекинула через плечо ремешок сумочки и двинулась к двери.
За те несколько секунд, которые понадобились ей, чтобы захлопнуть за собой дверь, у Грэхема было более чем достаточно возможностей остановить ее, сказать: «Подожди, давай поговорим. Я хочу только одного — прожить свою жизнь с тобой. Ты для меня — единственная. У меня и в мыслях не было смотреть на других. Мне не нужны другие — потому что я люблю тебя». Но Грэхем молчал.
Аманда с головой погрузилась в работу. Телефон у нее в кабинете разрывался. Шквал звонков обрушился на нее, едва она переступила порог, — в основном это были встревоженные родители. Эти непрерывные звонки, да еще назначенные на утро три беседы с учащимися заставили Аманду просидеть в кабинете до самого обеда. Кто только ей не звонил! Мать, обеспокоенная тем, что ее дочка непонятно по какой причине вдруг стала хуже учиться, а до конца года было уже рукой подать. Еще одна, жаждавшая узнать мнение Аманды по поводу того, как себя ведет дома ее сын, — ей вдруг показалось, что для его возраста это не совсем нормально. Третья переживала из-за дурной компании, в которую попал ее ребенок. Четвертая звонила предупредить Аманду, что они с мужем подали на развод, а их дочь тяжело переживает разлад в семье. Некоторые все еще не могли прийти в себя после самоубийства Квинна. Эти в основном звонили просто убедиться, что в школе все нормально.
Со всей этой лавиной Аманда достаточно профессионально справлялась до тех пор, пока на пороге ее кабинета не появилась Эллисон Лэнг. Время близилось к полудню. Эллисон нерешительно мялась в дверях, явно еще не решив для себя, стоило ли ей приходить. Впрочем, примерно так же вели себя и остальные подростки, нуждавшиеся в помощи Аманды.
Но, увидев Эллисон, Аманда немедленно запаниковала. Как-никак Эллисон, дочь ее близкой приятельницы, была ей не чужая. И потом, ей было хорошо известно о той тесной дружбе, что связывала девочку с Джорди, а Джорди очень тяжело переживал смерть Квинна. Кстати, Аманда только сегодня утром еще раз пыталась связаться с ним по электронной почте, но Джорди молчал.
Схватив Эллисон за руку, Аманда втащила ее в кабинет и плотно прикрыла дверь.
— Привет, куколка! — радостно заорала Мэдди.
Аманда, глянув на Эллисон, сокрушенно покачала головой:
— Похоже, тебе не помешает друг.
Но Эллисон даже не улыбнулась. Она нерешительно топталась на месте, не зная, как перейти к делу. Лицо у нее стало совсем несчастное.
— Моя мама все твердит, что мне стоит посоветоваться с вами. Честно говоря, я собиралась зайти к вам еще вчера, но тогда все бы это заметили… — Взгляды их на мгновение встретились, и Эллисон тут же отвела глаза в сторону. Она подошла к клетке с попугаем и принялась с преувеличенным интересом изучать ее. — То есть, конечно, они не узнали бы, о чем мне хочется с вами поговорить, но я чувствовала бы себя предательницей… Понимаете?
— Я тебя люблю, — кокетливо проворковала Мэдди.
— Предательницей? — удивилась Аманда.
— Ну, я хочу поговорить о Джорди…
Аманда, осторожно убрав со лба девочки пушистую прядь светлых волос, заправила ее за ухо и ласково обняла ее за плечи.
— Меня он тоже немного беспокоит, знаешь ли. Мне кажется, его что-то мучает.
— Его много что мучает, — вздохнула Эллисон и впервые прямо посмотрела в глаза Аманде. На лице ее появилось облегчение, словно теперь, когда Аманда сама это сказала, ничто не мешало ей быть откровенной. — Понимаете, с ним теперь просто невозможно ни о чем разговаривать. Словно это другой человек. Он постоянно молчит… а потом вдруг набрасывается на меня, будто я сказала что-то не то. У него теперь всегда такой вид, словно он заранее хочет предупредить, чтобы его не трогали. — Она замолчала. Аманда боялась дышать. — А вот сегодня он вообще не пришел…
Возможно, это объясняет, почему он не ответил на ее письмо, мелькнуло в голове у Аманды.
— Он не заболел?
Голос Эллисон упал до едва слышного шепота:
