— Подумаешь! — фыркнула Джорджия. — Все они такие! Настоящие скоты! Чесать языками о любых мало-мальски хорошеньких женщинах или пожирать их глазами — это их хлебом не корми! Говорить — тут они все мастера! А вот делать — это дело другое! И потом — она ведь как-никак наша соседка! Они не так глупы, чтобы охотиться возле своего семейного гнездышка! — Джорджия уселась рядом с Карен на тротуар. — И как отреагировал Ли, когда ты ему рассказала?
— Вроде бы удивился. Но еще месяц назад он бегал к ней, когда у нее сломался паровой котел. И тогда же заходил в дом. А к тому времени она уже была на шестом месяце. Что же, по-твоему, он ничего не заметил?
— Так ведь и мы сами тоже ничего не заметили, — вступилась Аманда. — Подумаешь — большое дело! Надела свитер на три размера больше — небось, позаимствовала у Бена — или одну из его рубашек, и готово. Тем более что для семи месяцев живот у нее не очень большой.
— Семь месяцев… — задумчиво протянула Джорджия. Взгляд у нее стал отсутствующим. — Значит, это случилось в октябре. Не помните, кто тогда заходил к ней?
— Садовник, слесарь, водопроводчик… — принялась перечислять Аманда.
— И… Расс, — запнувшись, добавила Карен.
Первой реакцией Джорджии было негодование. Она едва не вспылила, но потом, спохватившись и вспомнив заодно, в каком состоянии Карен, одумалась и постаралась быть снисходительной. Вместо того чтобы с жаром все отрицать, Джорджия захихикала.
— Это уж точно. Кстати, Расс наверняка тут. — Она покосилась на свою машину, одиноко стоявшую на дорожке. — Или скоро появится. Он сказал, что сегодня обедает со своим редактором. Должно быть, заговорились.
— Я дважды спрашивала его насчет Гретхен, — не унималась Карен. — Один раз — до разговора с ней, и еще раз — уже после. Расс клянется, что ни сном ни духом не знал о ребенке.
— Ну, тогда, значит, не знал, — пожала плечами Джорджия. Если Расс решил не рассказывать ей о беременности Гретхен, стало быть, для этого была причина — либо потому, что сам не знал, кто отец ребенка, либо просто не считал это настолько важным, подумала она. А может, Расс дал слово кому-то из приятелей не распространяться об этом — такой вариант тоже нельзя исключать. В конце концов, почему непременно Расс? Грэхем с таким же успехом мог путаться с Гретхен. Осенью он постоянно возился на ее участке, часто бывал в доме, ну и… А то, что у них с Амандой не все гладко, здесь каждая собака знает.
Ну, и конечно, не следует исключать Ли — вот уж кто никогда не пропускал ни одной юбки, — но у Джорджии не хватило жестокости намекнуть об этом Карен. К счастью, пока она ломала голову, что бы сказать, из-за поворота показался школьный автобус. У Джорджии словно камень с души упал.
— Расс считает, что сплетни — это чисто женская привилегия. Сам он гордится тем, что никогда не унизится до того, чтобы играть в подобные игры, и, если честно, он прав. Если подумать хорошенько, то нам-то какое до этого дело? Неужели это так важно — узнать, кто отец ребенка, которого носит Гретхен? В конце концов, если это кого-то касается, то только ее. И уж никак не нас.
— Очень на это надеюсь, — с кислым видом пробормотала Карен, глядя на автобус, который как раз объезжал клумбу, которой заканчивался их тупичок. Огромный, желтый, сверкающий свежей краской, он ничем не отличался от других школьных автобусов, разве только тем, что в нем сидели двое, дороже которых для Джорджии не было никого в целом мире. Она вдруг вспомнила, как вот так же встречала их из детского садика, потом из школы — сначала одну Эллисон, потом обоих. Теперь ее дети стали старше, Эллисон уже училась в девятом, Томми — в пятом, но нетерпение, с которым она ждала их обратно, осталось таким же острым. Как же редко я их вижу, с грустью подумала она.
Отряхнув юбку, она поспешно вскочила на ноги. Взгляд ее быстро перебегал от окна к окну, пока ей не удалось разглядеть сначала одно, потом другое улыбающееся детское лицо. Мягко зашуршали шины, и автобус остановился. Двери лязгнули и расползлись в стороны. Первой выпорхнула Джули, младшая дочка Карен, вслед за ней по ступенькам кубарем скатились близнецы. За ними последовали Эллисон и Томми. Увидев мать, оба завизжали и бросились ей на шею. Перебивая и отталкивая друг друга локтями, брат с сестрой наперебой твердили, как они соскучились. Потом они потащили ее к дому, продолжая теребить ее и требовать свою долю внимания, и тут из-за угла показалась машина Расса, который возвращался домой после делового обеда с редактором. Окруженная галдящей, смеющейся толпой своих чад и домочадцев, Джорджия мгновенно забыла и о Гретхен, и о ее беременности и вспомнила об этом только уже поздно вечером.
А Гретхен стояла в гостиной у окна, спрятавшись за занавесками. Внизу, по самому краю, они были отделаны пышными оборками, другой такой же ряд шел в самом верху, чуть ниже уровня глаз Гретхен. Даже несмотря на пышную крону дуба, который рос у нее во дворе, наполовину закрывая окна, ей было отлично видно трех женщин, сидевших на тротуаре.
