Как ни странно, она всегда видела их. В этом было что-то мистическое — стоило им только собраться, чтобы поболтать, как в голове Гретхен словно звенел колокольчик. Ее так и тянуло туда — можно было подумать, что какой-то злой волшебник желает помучить ее, еще раз воочию напомнив о том, чего она лишена. Гретхен всегда мечтала иметь подруг. Когда она только вышла за Бена, ей хотелось верить, что она найдет их здесь. Как жестоко она ошибалась!
«Не торопи события, — всегда говорил Бен. — Дай им узнать тебя получше. Тогда они оттают».
Но они так и не оттаяли — ни когда был еще жив Бен, ни после того, как он умер, и она осталась одна. О да, конечно, они всегда были безукоризненно вежливы — приветливо махали рукой, завидев ее, даже иной раз останавливались поболтать, как накануне Карен. Но во всем этом не чувствовалось искреннего тепла, и дружба все как-то не завязывалась. Конечно, возможно, это потому, что сама Гретхен почти не высовывала нос из дома, но она и раньше жила затворницей. Но самое ужасное было другое — в присутствии этих трех женщин она неизменно чувствовала себя униженной. Ее презирали — вежливо, утонченно и при этом вполне открыто. Ей неизменно давали понять, что она не принадлежит к их кругу, потому что она дурно воспитана, необразованна и вообще, что называется, «из другой стаи». Она — пария.
«Ты моя красавица» — так говорил ей Бен, и, глядя ему в глаза, Гретхен верила, что так оно и есть. Слово «красота» в его устах имело совсем другое значение. Она знала, что он имеет в виду отнюдь не внешность. Муж умел дать ей почувствовать, что видит и ценит красоту ее души.
Именно за это, за красоту его собственной души, она и полюбила его. Но теперь его нет, а она, прячась за занавеской, разглядывает эту троицу, отчаянно завидуя им и их дружбе. Сейчас она бы, наверное, отдала что угодно, чтобы иметь возможность выйти из этого дома, ставшего для нее склепом, и присоединиться к ним. Из них троих Аманда была ближе всего к ней по возрасту, да и казалась приветливей других, но, ради всего святого, что у них общего с Гретхен? У Аманды диплом магистра психологии, а у нее, Гретхен, что? Карен и та, вторая, Джорджия, хотя бы обе понимали, что такое — носить под сердцем ребенка. Они наверняка успокоили бы ее, убедив, что в тошноте, которая мучит ее по утрам, нет ничего необычного, что судороги в ногах после родов наверняка исчезнут без следа, что главное — это ребенок, а все остальное — ерунда, потому что это самый чудесный подарок, который может сделать женщине жизнь, а все, кто считает, что она не справится одна, просто идиоты, на которых не стоит тратить время.
Но она понимала, что не может вот так взять выйти из дома и присоединиться к ним. Они не хотят ее видеть. Они любили Джун, а она не Джун. Им была нужна другая женщина, возможно, ровесница Бену, в которой они все трое могли бы видеть мать. По-женски мудрая, здравомыслящая, со спокойным, мягким характером…
И к тому же не очень красивая или просто некрасивая, из числа тех женщин, на которых ни один мужчина не посмотрит дважды, но и в этом отношении Гретхен ничуть не соответствовали созданному их воображением идеалу. Ее внешность стала для нее счастливым билетом, который она вытянула в лотерее под названием «жизнь». Без нее она так бы и торчала сейчас в своем шахтерском поселке. Внешность — это было все, что она имела.
Да, вот так-то… и больше ничего. Впрочем, потом судьба, смилостивившись, послала ей Бена. Теперь его нет с ней, зато остался его дом и его деньги. И очень неплохой пакет ценных бумаг. И еще ребенок, который каждый день рос в ней.
Улыбнувшись, Гретхен мягко погладила ладонью округлившийся живот. Ее ребенок. Только ее — и ничей больше. В один прекрасный день — очень скоро — она тоже будет сидеть на краешке тротуара, поджидая школьный автобус. Интересно, как поведут себя эти женщины тогда? Примут ли они ее в свой круг? Она не знала. Впрочем, скорее всего тогда ей будет уже все равно. Ее малыш будет играть с другими детьми, у которых тоже есть матери, и она обязательно с кем-нибудь подружится. Вот тогда и у нее появятся подруги. Они будут другие — славные, дружелюбные, с более широкими взглядами, чем эти, на которых она смотрела сейчас. Им и в голову не придет судачить о ней прямо у нее на глазах, перемывая ей косточки и жадно гадая, кто мог быть отцом ее малыша. О да, криво усмехнулась она, именно это они сейчас и делали. Да и Карен вчера явилась к ней неспроста, и печенье тут ни при чем. Наверняка вынюхивала, с кем она спит.
Пусть поломает себе голову, решила Гретхен, чувствуя, что начинает закипать. Пусть помучается! И остальные вместе с ней. Коль скоро ни у одной из этих дам не нашлось в душе ни капли сочувствия — пусть! Она поступит с ними так же. В конце концов, она ничем не обязана им. Пусть теперь терзаются подозрениями, гадая, кто из их драгоценных мужей сделал ей ребенка!
