Повернувшись, она отошла от окна и через прихожую прошла в гостиную. Лениво улыбнулась и очень осторожно, чтобы не причинить неудобства ни себе, ни будущему малышу, опустилась на диван, сбросила туфли и с довольным вздохом вытянула ноги. Напротив нее, на стене, висела картина. Гретхен смотрела нее, с удовольствием чувствуя, как мало-помалу охватившая ее злость тает, уступая место безмятежному спокойствию.
«Соседка». Картина была свадебным подарком Бена. Он отыскал ее в какой-то художественной галерее в Париже, где они проводили свой медовый месяц, и уже по одной этой причине полотно занимало в ее сердце особое место. Собственно говоря, Гретхен влюбилась в нее с первого взгляда, едва увидев ее на стене в галерее. Сначала ей бросилась в глаза тяжелая бронзовая рама, но потом, разглядев картину, Гретхен уже не могла оторвать от нее глаз. Полотно не принадлежало кисти какого-то известного мастера — автор ее был молод и еще не успел отойти в мир иной. Не отличался он и особым мастерством. Но ему удалось уловить и передать ту особую призрачную мягкость оттенков и полутонов, которая была свойственна, пожалуй, только импрессионистам, и в результате получилась самая романтическая, самая чувственная, самая идиллическая картина из всех, что когда-либо доводилось видеть Гретхен.
На переднем плане была изображена женщина, срезающая бутоны со шпалеры вьющихся роз. Платье из какой-то желтой ткани, отделанное у шеи и на запястьях оборками, мягкими, струящимися складками спадало вниз, низко надвинутая широкополая шляпа закрывала от солнца нежную шею. Женщина стояла у самого конца выкрашенной в белый цвет изгороди, скрывавшей ее садик от постороннего взгляда. Ее дом и тот, что рядом, утопали в зелени. А позади них, в конце улицы, был виден океан.
Что придавало картине такую чувственность? Гретхен и сама этого не знала. Она проводила долгие часы, снова и снова вглядываясь в нее и ломая над этим голову, но так и не смогла ответить на этот вопрос. Ничего эротического, никаких откровенных намеков или обнаженного тела. Может быть, все дело в женщине? Привстав на цыпочки, она тянулась за розой, и ее пышная грудь, восхитительно очерченная одним взмахом кисти, притягивала к себе взгляд. Возможно, все дело в этом, думала Гретхен. А может, в этом был виноват нежный румянец у нее на щеках или соблазнительная улыбка, порхающая на сочных губах? Или белокурые пряди волос, выбившиеся из-под шляпки и кольцами обрамляющие лицо? Или мелкие капельки пота, сверкающие, точно роса, на верхней губе незнакомки? Как бы там ни было, но от картины исходил пьянящий аромат чувственности, и Гретхен до сих удивлялась, как мастерски художнику удалось его передать. Несколько раз она украдкой подходила к картине вплотную и, убедившись, что никто ее не видит, трогала ее кончиком пальцев, а потом подносила их к глазам, каждый раз ожидая увидеть их слегка влажными.
В этих сверкающих каплях пота было что-то потрясающе чувственное. Но, кроме этого, такое ощущение вполне могло возникнуть из-за взгляда женщины — какого-то слегка отстраненного, словно бы обращенного внутрь себя, к тому, что происходит в ней самой и что недоступно и непонятно никому, кроме нее.
Гретхен был хорошо знаком этот затуманенный взгляд. Такой взгляд бывает у женщины, чье сердце наполнено любовью, о которой она мечтала всю жизнь. Гретхен и сама мечтала о ней. На какое-то время — увы, слишком короткое — она думала, что нашла ее с Беном. Ему удалось сделать так, что она вдруг почувствовала себя такой же чувственной, такой же соблазнительной, как незнакомка на этой картине. Как — одному богу известно. Бен был необыкновенным человеком, вздохнула Гретхен. Другого такого нет и не будет.
Какое-то время, впрочем, она тешила себя надеждой, что судьба послала ей другого, такого же, как ее Бен. Боже, как же она ошибалась! Но теперь это уже не важно, подумала она. Ее малышу не нужен отец. Да и зачем? Ведь у него будет мать, которая будет любить его за двоих. Мать, которая даст ему все, в чем он будет нуждаться.
Сыновья Бена не слишком обрадуются, узнал, что она беременна, хмыкнула Гретхен. Оба уже взрослые, оба женатые, отцы семейств, оба намного старше самой Гретхен. Как они разозлились, узнав, что отец завещал ей большую часть имущества! А ее неожиданная беременность даст им возможность устроить грандиозный скандал. Оба тут же примчатся с расспросами, пристанут с ножом к горлу, требуя сказать, кто же отец ее ребенка. Можно не сомневаться — наверняка заподозрят, что их молоденькая мачеха успела обзавестись любовником еще при жизни отца. Еще примутся кричать о морали, ханжи несчастные. А закончится все тем, что объявят Гретхен шлюхой.
Впрочем, ее и раньше так называли, хмуро улыбнулась она. Отогнав неприятную мысль, она снова подняла глаза на картину и почувствовала, как щемящая боль в сердце понемногу стихает.
