Джу стояла в холле у задней двери, одетая в толстую шерстяную клетчатую куртку, вязаные леггинсы и зимние белые сапоги. Венчала все это великолепие наброшенная на плечи и светлую головку розовая пуховая шаль. Время приближалось к девяти часам вечера, и девочки готовились отправиться на вечеринку в развалинах замка, но, глядя на Джу, можно было подумать, что та собирается на горнолыжный курорт в Швейцарии, а не на ближайший холм в границах владений английской школы.
— Думаю достаточно, так что выживешь, — сухо сказала Элли, застегивая похожее на бушлат короткое пальтецо. В этот вечер она надела форменную юбку, две пары колготок и высокие, до колен темно‑красные ботинки «Доктор Мартенс» со шнуровкой спереди.
Одарив критическим взглядом темно‑красные ботинки, Джу спросила:
— Они у тебя на подкладке? Ногам холодно не будет?
— А мне плевать, — ответила Элли, повязывая шарф вокруг горла. — Я решила отдать большие пальцы ног науке.
— Эй, подождите!
Элли оглянулась, и увидела спешившую к ним Зои, на ходу натягивавшую пальто. Ее голову украшала ярко‑синяя шапочка с помпоном.
— Пошли уже, — сказала Элли. — Будем всю дорогу держаться за руки, а когда усядемся у костра и разомлеем от тепла, то, глядишь, и поладим.
— Это как понимать? — спросила Джу, открывая дверь. — Сама же сказала, чтобы целоваться не будем.
— Я имела в виду «без язычков»…
За стенами школы стояла темная и ясная ночь, а почти полная луна светила так ярко, что они без малейшего труда дошли по гравиевой дорожке до окружавшего подножие горы леса, и лишь там включили фонарики.
Затем, двигаясь цепочкой, зашагали по заросшей травой лесной тропе, которая, когда они миновали обнесенный стеной сад, стала все круче забирать вверх.
При свете луны Элли видела вырывавшийся клубочками у нее изо рта пар. Хотя Элли не хотелось идти на вечеринку, она не могла не признать, что ей приятно оказаться за стенами Киммерии и брести с подругами по лесной тропе в темноте позднего осеннего вечера. То есть делать нечто такое, что кардинально отличалось от ежедневной киммерийской рутины и всего, связанного с Ночной школой.
— Никогда не была на вершине, — сказала она, указывая на венчавшие холм развалины башни. — Там холодно?
— Плевать, если холодно. Главное, что там водятся привидения, — ответила Зои.
— По идее они везде водятся. По крайней мере, в таких местах, где долгое время обитали люди, — с ухмылкой заметила Джу.
— Ну, это по идее, — протянула Зои, — а здесь, говорят, они точно есть. — Казалось, мысль о том, что она может встретиться с призраком, представлялась Зои чрезвычайно увлекательной и абсурдной одновременно. — Ведь в замке жил лорд‑католик, которого по приказу Генриха VIII страшно пытали, а потом обезглавили.
— Значит, в башне обтает призрак этого лорда? — спросила Элли.
— Не совсем. Жена лорда, которому Генрих велел отрубить голову, так разозлилась на короля, что начала поддерживать мятежников. Говорят, она разрешила им укрываться в этих местах, и, вполне возможно, одним из их убежищ был старый дом, который, многократно перестроенный впоследствии, и стал нашей школой. — Пока Зои рассказывала, девочки невольно замедлили шаги и стали ступать тише, чтобы шорох травы не мешал слушать. — Короче говоря, через некоторое время сюда заявились солдаты Генриха, чтобы захватить эту даму и мятежников, которым она покровительствовала. Но те не сдались без боя и защищали замок и прилегавшую к нему территорию на протяжении многих дней. Наконец королевские солдаты поубивали всех, кроме миледи. Но она продолжала сражаться и, говорят, убила по меньшей мере еще пять королевских солдат. Но их было слишком много. Они загнали ее на башню и стали ломиться в двери спальни на верхнем этаже, где она заперлась. — Зои указала на полуразвалившееся каменное строение наверху, чей черный силуэт напоминал изготовившегося к прыжку хищника. — Выломав двери, солдаты ворвались в спальню, отобрали у леди меч, и начали этим же клинком потихоньку срезать с ее тела кожу, прилагая максимум усилий к тому, чтобы она оставалась в живых как можно дольше. — Неожиданно Зои перешла на шепот: — А в самом конце они вырезали у нее глаза.
— Какая удивительная, лишенная какой‑либо необходимости жестокость, — пробормотала Джу.
— С тех пор, — продолжила свой рассказ Зои, — в этом замке никто не жил. Но люди рассказывают, что в лунные ночи вроде этой миледи выходит на крышу башни и разгуливает по ней, высматривая солдат Генриха. Последнее с точки зрения реальности абсолютная чушь, поскольку ни самой крыши, ни верхней части башни давно уже нет. — Зои снова понизила голос до шепота: — Поэтому леди, скорее всего, просто парит среди развалин…
— Привет, ребятки.
Голос Лукаса доносился, казалось, отовсюду и ниоткуда, и «ребятки» завизжали в три горла.
— Господи, — произнес Лукас, включая фонарь, свет которого ослепил их. — Да здесь девочки! Ну и с чего это вы так раскричались?
— Зои рассказывала нам кошмарную историю, — произнесла Джу с виноватыми нотками в голосе.
