Рвано выдохнув, Андрей вошел в меня, и мир, исказившись, взорвался тысячей огней. Как будто, пробыв несколько часов под толщей воды, я наконец вынырнула из глубины океана. Как будто до этого мне в легкие дозированно поставляли кислород и теперь, впервые за долгое время, позволили дышать полной грудью. И я дышала – дышала Андреем, каждым его взглядом, касанием и движением, пока, жадно впиваясь пальцами в мои бедра и продолжая покрывать поцелуями шею, он медленно и сильно двигался внутри.
– Он не имел права быть с тобой, – еле слышно прошептал Андрей, и через пелену исступленного желания я не сразу поняла, что он говорил о Рейнире. – Он не имел права даже смотреть в твою сторону… Сукин сын, – сглотнул он. – Я бы убил его только за это.
Сердце больно ударилось о ребра, и на мгновение от тьмы, что всколыхнулась в зеленых глазах Андрея, у меня похолодело внутри. И все же, когда он вновь склонился надо мной, перехватывая дрожащее дыхание и находя мои губы, я всем телом выгнулась ему навстречу. Контроль летел к чертям: из груди вырвался рваный стон. Задыхаясь, я еще больше подалась вперед и впилась пальцами в его спину. Андрей посмотрел на меня, и его взгляд прояснился.
– Смотри на меня, – сказал он, входя в меня глубже. – Ты слышишь?
Я смотрела и думала – глубины океана не хватит, чтобы отобразить всю красоту его глаз.
– Смотри на меня, Мария Эйлер, – прошептал Андрей, – смотри на меня.
Когда я задрожала, сжавшись вокруг его тела, он лишь сильнее притянул меня к себе, беспорядочно покрывая поцелуями лицо и шею, и в его глазах промелькнуло что-то, от чего мое сердце еще больше пустилось в пляс.
– Я смотрю на тебя всегда.
Подавшись вперед, я толкнула Андрея в грудь и, опрокинув его на спину, сжала его бедра между своими. Он изумленно выдохнул, когда, положив ладони ему на грудь и рвано хватая ртом воздух, я начала медленно двигаться сверху. С каждым разом сильнее, быстрее и глубже, заставляя его задыхаться и повторять мое имя снова, снова, снова… Кожа покрылась испариной, воздуха становилось все меньше. Я чувствовала, как пульс взлетает вверх, а опьяняющее, неистовое желание Андрея сжигает дотла и меня. Он потянулся вперед, сильнее сжимая мою талию и притягивая к себе навстречу, и, схватившись за спинку кровати, я рвано застонала.
– Ты прекрасна. – Андрей произнес это почти беззвучно, но я прочитала это по его губам. Когда он нежно провел большим пальцем по моей щеке, его тело напряглось с новой силой. Мучительно простонав мне в губы, он крепче обхватил меня руками и, резко перевернув на спину, вновь накрыл своим телом и ускорил темп.
Мне хотелось сохранить в памяти каждый миг, каждый жест – то, с каким остервенением его пальцы сминали листы нот, как Андрей касался моих плеч, как прерывисто дышал, обжигая поцелуями каждый миллиметр моих ключиц, как растворялся во мне. Каждая деталь, каждая секунда отпечатывались в моем сердце, словно оно было старым пергаментом, на котором с самозабвенной тщательностью выводили сложные иероглифы.
– Скажи, что ни разу не представляла все это, – прошептал Андрей, коснувшись губами моего лба. – Скажи, что не думала об этом, оставаясь одна…
– Каждый день, – судорожно выдохнула я, когда он вновь впился губами в мою шею. – Каждый проклятый день…
Плевать, что каждое его слово, каждый взгляд или касание разбивало сердце на тысячи осколков – правда была в том, что я бы отдала все, чтобы как можно дольше чувствовать Андрея в себе, видеть, как он беспрерывно шепчет мое имя, словно это молитва, которая позволяет ему окончательно не лишиться рассудка.
– Ты моя, Эйлер, ты только моя, ты слышишь? – задыхаясь, шептал он, двигаясь во мне все сильнее, сжимая руки на моей талии и толкая меня к себе навстречу. – Теперь ты только моя…
Впервые его контроль трещал по швам. Я видела, как медленно, с каждой секундой он терял себя, уронив голову мне на грудь и задыхаясь, как его губы неистово снова и снова находили мои, а потом в самозабвенном безумии спускались ниже – к подбородку, шее, ключицам и, наконец, груди, лаская каждый миллиметр моей оголенной кожи. Я видела, как волна мучительного желания все больше накрывает Андрея, и, чувствуя, как от переизбытка чувств в уголках глаз скапливаются слезы, нежно провела рукой вдоль его лба, стирая капельки пота, будто бы это позволило мне навсегда запечатлеть его образ в своем сердце.
И в этот момент всего на несколько секунд в моем сознании всплыло безупречное лицо мисс Бренвелл. Я представила ее точеные черты и голубые, как поверхность озера, раскосые глаза, смотрящие на Андрея с восхищением и безграничной нежностью. Ее взгляд, в котором читались все ее мысли, вся страсть и самозабвенность. Знала ли она о том, что происходило сейчас? Что бы почувствовала, окажись сейчас здесь… Ответ пришел сразу, и я до боли сжала челюсти, прогоняя из головы ее навязчивый образ.
