Опомнившись, я выпустила ручку, и дверь чуть качнулась, на пару дюймов подавшись вперед. Проклятье! Я с замиранием сердца сжала челюсти. Алик по-прежнему стоял спиной ко мне, Андрей смотрел в сторону, но Питер отреагировал сиюминутно – замерев на месте и вглядываясь в дверь, он нахмурился. На мгновение в его глазах промелькнуло замешательство, и тут же, словно очнувшись, он внимательно осмотрел комнату. Скользнув острым взглядом по все еще разбросанным по полу книгам, скомканной постели с помятыми листками нот, его глаза остановились на рубашке и брюках от смокинга Андрея, из-под которых – вот дерьмо! – торчал край моего платья. Когда Питер вновь посмотрел на дверь ванны, на его лице отразилось нескрываемое торжество. Он подмигнул, и я в тот же момент в ужасе отшатнулась от двери. Сукин сын, он меня заметил!
– И правда, Алик, что ты привязался, – оскалившись и переведя взгляд на Андрея, отозвался Питер. – У Эндрю сейчас явно полно других забот…
– О чем ты хотел поговорить? – сухо спросил Андрей, посмотрев на Адлерберга.
– Да так, – усмехнулся Питер, бросив еще один веселый взгляд в мою сторону. – Теперь уже в другой раз… Хотя я все еще жду, когда ты проявишь хоть толику должного уважения и наконец поинтересуешься, как прошел вчерашний вечер.
Словно опомнившись, Андрей вздрогнул и мрачно посмотрел на друзей.
– Как Марк? – тихо уточнил он.
– В порядке, – отмахнулся Алик, – ничего критичного, мы позаботились о нем вчера.
– Спасибо. – В голосе Андрея послышалось облегчение.
– Не стоит благодарности, Эндрю, – отозвался Питер. – Такое уж у нас проклятие – подтирать твою царскую задницу, пока ты резвишься с девками!
Андрей устало закатил глаза.
– Наше проклятие – из раза в раз краснеть за твой очередной разгул или какую-нибудь выходку, – раздраженно огрызнулся Алик, бросив злой взгляд в сторону Адлерберга. – Ты знаешь, что он учудил вчера? – обратился он к Андрею. – Нажравшись, Питер откатил кругленькую сумму за членство в «Белом георгине».
– Где? – прищурился Андрей.
– «Белый георгин» – элитная масонская ложа, – высокомерно заметил Питер. – Они прислали мне приглашение.
– Это клуб сексуально озабоченных нарциссов-фанатиков, мнящих себя тайным правительством, – брезгливо поморщился Алик. – На деле же они настолько же бесполезны, насколько омерзительны. От дурной славы этого сборища богатеньких идиотов несет за версту: теневые валютные махинации, сексизм, расизм, нелегальная торговля, подстрекательство и разжигание локальных общественных конфликтов… сексуализация женщин! – Мне показалось, что еще немного, и Алик задохнется от возмущения.
– Ну-ну, притормози. – Питер воодушевленно потрепал его по плечу. – Я уже купил там членство, не надо еще больше мне его продавать…
Опершись о стол, Андрей усмехнулся и выгнул бровь:
– Масонская ложа, Питер? Ты это всерьез? Все знают, что создатели подобных клубов преследуют лишь одну цель – потешить эгоизм самовлюбленных лохов за кругленькую сумму.
– Захлопнись, Эндрю, – предупреждающе вскинул руку Питер, ткнув в него пальцем. – Я подавал туда заявку на вступление с девятнадцати лет. Подобные общества и есть настоящая власть! Возьми свои слова назад, и я, быть может, снизойду до того, чтобы замолвить за тебя словечко…
– Вот уж честь! – оживленно закивал Андрей, перехватив его с кровати за шиворот и выталкивая в сторону двери. – Но я, пожалуй, откажусь. Что я вообще могу знать о власти…
Схватив свободной рукой Алика за плечо, Андрей также потащил к выходу и его.
– Сбрось спесь, Эндрю, – сопротивляясь, возмущенно откликнулся Питер, будучи на пороге. – Запомни этот момент, ты еще прибежишь ко мне…
Адлерберг не перестал возмущаться, даже когда Андрей вытолкнул их с Аликом из комнаты и вышел следом, громко захлопнув за собой дверь.
– Кстати, – послышался приглушенный голос Алика, – а ты случайно не видел Марию? Я заходил к ней сегодня с утра, но не нашел ее в комнате…
Кажется, Питер расхохотался. Что ответил Андрей, мне так и не удалось разобрать. Через несколько мгновений их удаляющиеся шаги окончательно стихли, и, облегченно выдохнув, я вышла из ванной, схватила платье и пулей бросилась к себе.
К событиям прошедшей ночи мои мысли возвращались каждый раз, когда я пыталась заставить себя подумать о чем-то другом: о расследовании событий на Мельнисе, вчерашней истерике Марка или же любовных похождениях Питера Адлерберга. Все было тщетно: стоило мне только на несколько мгновений прикрыть глаза, как я вновь видела лицо Андрея, чувствовала его прерывистое дыхание на своей шее, ощущала тепло ладоней на коже и слышала хриплый голос. Мои мысли пропитались им насквозь, адреналин зашкаливал. Впервые за несколько дней я даже отказалась от кофе – меня и так трясло, словно я выпила горсть допинговых стимуляторов. Мне часто приходилось слышать, что чувства окрыляют, но что, если их сила велика настолько, что буквально разрывает изнутри?
