– Я многое не рассказывал тебе, Мари, но лишь потому, что пытался уберечь. Если бы я только мог делать это и дальше. – Сглотнув, на несколько мгновений Рейнир отвел взгляд. – Ты знаешь, что еще до восстания я долгое время работал с Нейком Бреем, хоть лично нам приходилось встречаться всего пару раз в жизни. Он уникальный человек, возможно, даже… великий. Люди это чувствуют, понимают, поэтому и идут за ним. Как знаешь, я тоже был в их числе.
Положив руки на стол перед собой, Рейнир вновь посмотрел на меня:
– Все изменилось, когда Диспенсеры выслали Брея на Тэрос. Он предвидел это и начал готовиться. Все задавались вопросом: что, если Джорджиане удастся убедить Верховный суд в причастности герцога к смерти Александра Диспенсера и отправить его под трибунал? Что будет с сопротивлением, когда его, главного лидера, лишат головы? И тогда Нейк Брей наконец вскрыл карты и представил ближайшему кругу своего преемника – выжившего мальчишку из рода Деванширских, которого он, как оказалось, опекал долгие годы. Это был его главный козырь против Диспенсеров, ключ к возрождению Рианской империи, ведь у мальчишки есть вполне реальные права на престол.
– Что происходит, Рейнир… Зачем ты это говоришь сейчас? – Сглотнув и чувствуя, как сердце уходит в пятки, я приблизилась к голограмме еще на пару шагов.
– Когда я впервые увидел Андрея Деванширского, то чуть не расхохотался. Худой, замкнутый мальчуган-переросток с болезненным цветом лица – кажется, ему тогда едва стукнуло четырнадцать. На собраниях он всегда, как мышь, забивался в угол и сидел там, вылупив свои огромные глаза. Никакой спеси, деланого достоинства и помпезных речей, свойственных наследникам холеных аристократов: я искренне сочувствовал ему – был уверен, он всего лишь пешка в большой игре. Как же я ошибался… – Рейнир горько усмехнулся. – После одного из таких собраний Деванширский как-то подошел ко мне, желая познакомиться лично. Он был осведомлен обо всех последних научных разработках, значимых геологических исследованиях и даже моих личных проектах. Он задавал вопросы и упоминал такие детали, будто и сам проработал геологом с десяток лет. Я был просто потрясен. Подобное казалось возможным лишь при двух вариантах: Андрей Деванширский либо гений, либо маниакальный псих, что не спал несколько недель, готовясь к нашему получасовому диалогу. Тогда он впервые как бы невзначай расспросил о проекте «Стрелец А». Его искренний, живой интерес окончательно меня покорил. Нечасто встретишь юнца, столь сильно увлеченного наукой, и я пообещал держать его в курсе нашего прогресса.
Я заметила, как дрожали руки Рейнира, когда он потянулся к бутылке с водой на столе и, сделав несколько крупных глотков, вновь отодвинул ее в сторону.
– Когда прогнозы Нейка Брея сбылись и Диспенсеры добились его депортации на Тэрос, никто еще не воспринимал Андрея Деванширского всерьез. Я и сам думал, что рано или поздно его сожрут с потрохами, но ни я, ни кто-либо еще и близко не предполагал, из какого он теста. Нейк Брей – лидер кнута: умный, категоричный, откровенный, жесткий и прямолинейный. Его не любят, но боятся и уважают именно за эти качества. Андрей Деванширский всегда предлагал пряник: он наладил личный контакт с каждой из семей лиделиума, присоединившихся к восстанию, и всего за год ряды повстанцев пополнились еще семнадцатью кланами. Тогда я впервые осознал, что его пламенный интерес к космической геологии – не более чем хорошо продуманная манипуляция. Он хотел произвести на меня впечатление, и ему это удалось. Так Андрей Деванширский действовал со всеми: изучал, покорял – вниманием, лестью, поддержкой в зависимости от того, кому что было нужно, – и использовал в своих целях.
Что-то тяжелое и болезненное всколыхнулось внутри. От томительного предчувствия свело конечности. Я ощущала, как ледяной страх медленно окутывал тело, поднимаясь откуда-то снизу и постепенно подбираясь к груди.
