Наследие Десяти полностью

Грудную клетку сдавило плитой. В глазах поплыли черные круги, и я в панике отпрыгнула от голограммы на несколько метров, больно ударившись затылком о холодную стену. Нет, это просто не может быть правдой, я сплю, а это очередной кошмар – мне всего лишь нужно проснуться, просто проснуться… Я задыхалась, искусывая губы в кровь и захлебываясь слезами. Мне просто надо проснуться, просто надо проснуться…

«Пожалуйста, пусть все это закончится, – мысленно взмолилась я, слушая, как кровь шумит в ушах. – Пусть все это будет лишь сном…»

– Я попросил Лангбордов сделать все для твоей защиты, убрать упоминания о Марии Эйлер из всех баз. – Когда Рейнир вновь посмотрел на часы, на его лице выступил пот. – Мари, – выдохнул он, дрожа, – если ты смотришь это, значит, меня и Кериота больше нет. Ты должна знать, что мы не сдавались. Мы сражались до последнего. И ты должна знать, что случилось на самом деле: Андрей Деванширский отдал приказ уничтожить базу, он убил более двухсот тысяч собственных людей, он убил нас всех… – Подскочив, Рейнир бешено вцепился пальцами в край стола до побеления костяшек: – Хвостик, я умоляю, беги. Беги как можно дальше. Возьми другое имя, притворись кем угодно, слышишь? – Он задыхался, пока его тело била лихорадочная дрожь. – Ты меня слышишь?! Андрей Деванширский болен, он серьезно болен, а Нейк уже давно его не контролирует. Деванширский опасен в тысячу раз больше, чем Диспенсеры. Он не остановится ни перед чем. Умоляю, хвостик, беги хоть на край галактики и держись дальше от повстанцев. Держись как можно дальше от Нейка Брея! Держись как можно дальше от Андрея Деванширского! Ты слышишь?! Держишь как можно дальше от Андрея Деванширского! Я умоляю, я умоляю, я умоляю тебя…

Отрицание, торг, гнев и смирение – у отчаяния есть несколько стадий. Не знаю, сколько пластов боли нужно преодолеть перед тем, как достигнешь последней: на то, чтобы принять реальность после трагедии на Кериоте, мне понадобилось около двух лет. Теперь этих нескончаемых месяцев, полных горя, ужаса, скорби и, наконец, разъедающей пустоты, будто и не было вовсе. Я вновь переживала этот кошмар. Заново, с самого начала.

Последние минуты словно вовсе происходили не со мной – фрагменты всплывали в памяти яркими отрывочными эпизодами. Кажется, я вдребезги разбила всю посуду и мгновенно снесла с ног Лею, что пришла ко мне в камеру с очередным подносом еды. Не рассчитав силу и с размаху толкнув операционку к стене – я ее вырубила. Кажется, на ходу я сбила с ног еще несколько человек или машин. Тело двигалось на автопилоте, когда я бежала, сжимая в руке браслет с данными и задыхаясь от слез. На пути к центральному штабу я упала не менее трех раз, поскользнувшись на грязной, мокрой после недавнего ливня дороге, но не ощутила даже отдаленной боли от ушибов. Отчаяние… Отчаяние и всепоглощающая ярость заполнили каждую клетку тела. Сейчас я не чувствовала ничего, кроме них.

О том, что что-то происходит, мне следовало догадаться еще до того, как я достигла центрального входа. Площадь перед штабом была непривычно переполнена, в точности как в день казни Арона Коула, только на этот раз на всех без исключения лицах прослеживалась лишь одна эмоция – страх. Стягиваясь у входа, люди в панике обменивались короткими сообщениями. Я слышала лишь бессвязные обрывки фраз – «Диспенсеры», «заявление Джорджианы», «имперский флот», «наши корабли», «Данлийская система».

Внутри главного штаба и вовсе было не протолкнуться. Вряд ли бы кто из присутствующих пропустил меня вперед, но один взгляд на мое осунувшееся, серое, опухшее от слез лицо заставлял их растерянно посторониться. Протискиваясь между широкими спинами, я упорно пробиралась вперед. Когда до зала совета осталось несколько свободных метров, ноги сами сорвались на бег, и в тот же момент я ощутила, как мою свободную руку сжали в тиски.

– Что ты вытворяешь?! – прошипел Марк. – Как ты выбралась?

Стоило нашим глазам встретиться, как он, опешив, мгновенно вытянулся в лице. Видимо, выглядела я и правда чудовищно.

– Не стоит, Марк, – тихо произнесла я, слабо качнув головой. – Отпусти меня, слышишь? Я не хочу тебе вредить… Правда не хочу, поэтому просто отпусти.

Я слышала, как позади меня возмущенно гудела толпа. Марк сглотнул и сильнее сжал руку.

– Туда нельзя. Никому. Приказ Брея.

– Это больше не имеет значения. Я знаю, что Андрей там, – сказала я, чувствуя, как внутри все сжимается от распирающей ярости. – Отпусти меня, Марк. Пожалуйста.

Он ошарашено качнулся и, будто сам не осознавая почему, разжал пальцы. Дорога наконец была пуста, и в следующий момент я влетела в зал собрания.